Чтение онлайн

Кэри допила бокал и поставила его на столик.

– Никогда не любила салонных игр, – проговорила она.

Шло время. Три женщины сидели молча, погруженные каждая в свои мысли.

Вдруг Кэри отрывисто спросила:

– Джим был замешан в ваше предприятие?

– Джимми об этом ничего не знает, – ответила Оливия.

– Я так и думала, – сказала Кэри. – Не его стиль.

Они снова погрузились в молчание. Один раз звонил телефон, и Митци Пэлгрейв сообщила Кэри, что отмена презентации была воспринята достаточно добродушно, благодаря, по-видимому, обилию шампанского.

– Итак, – наконец произнесла Оливия. – Что будем делать? Вы согласны на наши условия? Или мы устраиваем великую потеху?

Кэри откинулась на спинку кресла и оглядела с ног до головы их обеих.

– Я могла бы почти – почти – уважать вас за мастерство, если бы вы не сделали из меня такую дуру, – медленно проговорила она.

– Но об этом может никто и не узнать, – сказала Энни.

– Некоторые уже знают.

– А что, собственно, они знают? – возразила Оливия. – Что-то сорвалось, но что именно? Вы можете просто сказать им, что «Люмитекник» внезапно постиг финансовый крах и что вы подаете на них иск. А потом возвращайтесь себе к делам и работайте как прежде. Кроме вас, мало кто так умеет работать.

Прошла еще минута.

– Вы любите риск, Оливия? – спросила Кэри.

– Возможно.

– Рисковать собственной свободой и добрым именем – это одно, – продолжала Кэри. – Но вы не могли не понимать, что, если я откажусь играть по вашим правилам, Энни потеряет куда больше, чем вы.

Энни выпрямилась:

– Я сама за себя отвечаю, Кэри.

– Вы оказались очень храброй женщиной, Энни. Я удивлена.

– Я тоже, – улыбнулась Энни.

– Оливия рассчитала хорошо, – проговорила Кэри. – Она ставила на то, что, возбудив против вас преследование, я выставлю себя на всеобщее осмеяние и поэтому скорее всего соглашусь на ваши требования.

– Я ошибалась? – спросила Оливия. Энни затаила дыхание.

Кэри долго молчала.

– Конечно, вы не ошибались, – наконец произнесла она.

Она проводила их до дверей.

– Комната для переговоров подходит для того, чтобы принести извинения Джиму? – спросила она. – Я имею в виду, если мистер Гилберт даст опровержение.

– По-моему, в самый раз, – улыбнулась Оливия. Кэри открыла дверь.

– Джиму очень повезло, – задумчиво произнесла она.

– Спасибо, Кэри, – сказала Оливия. Энни с минуту колебалась.

– Знаете, Кэри, – наконец произнесла она, – а реклама была замечательная.

Губы Кэри дрогнули в холодной усмешке.

– Товар того стоил, – сказала она.

В газетах появилось опровержение Сайлеса Гилберта, и на той же неделе Джим Ариас узнал от Боба Джейкобсона, что Кэри предлагает пересмотреть условия делового соглашения в пользу своего бывшего мужа, то есть Джима.

Два дня спустя он позвонил Оливии в Страсбург.

– Как ты это сделала?

– Что? – Оливия стиснула зубы и стала ждать ответа.

– Не разыгрывай из себя святую невинность, Оливия. Кэри сказала мне, что это вы с Энни.

– Джимми, я тебя не понимаю.

– Оливия, прекрати. Не имеет смысла отпираться. Кэри мне сказала.

– Но что именно она тебе сказала? – Оливия принялась вертеться туда-сюда на крутящемся стуле, как делала всегда, когда бывала в хорошем настроении. Она чувствовала, что все обойдется. В худшем случае Джим заявит, что ему не нужна ничья помощь и что она не имела права втягивать в такие дела Энни.

– Почти ничего. Она сказала, что если я хочу узнать, что происходит, то должен спросить тебя.

– Ну спрашивай, – весело проговорила Оливия и снова крутанулась на стуле.

– Вот я и спрашиваю.

– Но это не значит, что я должна тебе отвечать.

– Ты хочешь, чтобы я спросил Энни?

– Попробуй. – Оливия перестала крутиться, потому что у нее слегка закружилась голова. Они с Энни заранее договорились, что Джимми никогда не узнает о том, что они сделали.

– Оливия, я не просил тебя вмешиваться. Она улыбнулась самой себе:

– Ты же меня знаешь.

– Кстати, ты же обещала не рассказывать Энни об интервью Гилберта.

– А я тогда скрестила пальцы, так что обещание не в счет.

– Оливия, это не смешно.

– Расскажи мне что-нибудь, Джимми. Твои дела пошли лучше или хуже?

– Лучше, черт побери, но дело не в этом. Ты наконец скажешь мне, что вы сделали, или нет?

– Нет, – сказала Оливия. – Никогда. И Энни тоже.

– Ох, Оливия, – простонал Джим.

– Ох, Джимми, перестань. – Часть безудержного веселья покинула ее. – Я признаю, что пошла на риск и втянула в это дело других людей, чего, возможно, делать не следовало. Но никто, слава богу, серьезно не пострадал. Некоторый ущерб нанесен лишь гордости Кэри. Между прочим, я в этом даже отчасти раскаиваюсь, хотя ты можешь мне не верить. – Она крепче сжала трубку. – Я не собираюсь больше тебе ничего рассказывать, Джимми. В конце концов дело обернулось к лучшему, и, пожалуйста, не порти все своим глупым беспокойством. Джим долго молчал.

– Скажи мне только одно, – наконец произнес он.

– Если смогу.

– Почему ты это сделала?

– Ты знаешь почему.

– Пожалуйста, Оливия, скажи.

Теперь настал ее черед молчать. В ее голове проносился вихрь мыслей и надежд, и все они замыкались на тех днях, проведенных с Джимом в Ньюпорте и Бостоне. Может быть, Джимми тоже помнит это. Может быть, он надеется, что она подаст ему знак.

«Нет, – сказала она себе. – Не сейчас. Может быть, никогда».

– Оливия? – ворвался в ее мысли голос Джима. – Скажи мне, почему ты это сделала.

– Ты знаешь, почему мы это сделали, – ответила Оливия. – Ты, я и Энни. Наш союз, наша клятва.

– Это единственная причина?

Ей показалось, что она слышит мольбу в его голосе, но она не хотела ее слышать.

– Конечно, нет, – нежно ответила она. – Мы обе любим тебя, Джим.

– А-а, – сказал Джимми.

Из всех, кого знали Энни и Джим, Оливия была единственным человеком, любившим менять места жительства. Большинство нормальных людей считают переезд, как утверждает статистика, явлением того же порядка, что потеря близкого человека или развод. Оливия же говорила, что переезд – это прекрасное развлечение, что каждый ее переезд казался ей волнующим путешествием в новую страну.