Чтение онлайн

– Прекрасно! Завтра мы с Гектором вместе придем в Консьержери; может, и тетя Мари придет. Вы не пошлете нас к тетушке гильотине? – беспечно проговорила Жанна. – Вам ведь не найти другой такой Камиллы… да и такой прекрасной Селимены! – Продолжая весело щебетать, Жанна проводила гостя до самой двери. – Вы – настоящий аристо, гражданин! – воскликнула она, с прекрасно разыгранным восхищением указывая на двух стражников, ожидавших Эрона в передней. – Я горжусь, что у моих дверей столько граждан. Смотрите же, приходите сегодня вечером смотреть Камиллу и не забудьте заглянуть в фойе, дверь которого будет всегда для вас гостеприимно открыта.

Ланж сделала Эрону шаловливый реверанс, и он ушел в сопровождении своих телохранителей.

Заперев за ним дверь, Жанна стояла, прислушиваясь, пока их шаги не раздались уже во дворе. Тогда она с облегчением вздохнула и медленно направилась в будуар, только тут почувствовав, чего ей стоило выдержать всю эту сцену. За сильным нервным напряжением последовала неизбежная реакция; Жанна, шатаясь, с трудом добралась до своей комнаты и упала в кресло. В ту же минуту Арман, очутившись перед ней на коленях, сжал ее в объятиях.

– Вы должны немедленно покинуть Францию, – заговорила она сквозь рыдания, которых уже не в силах была удержать. – Он вернется, я его хорошо знаю. Вы только в Англии будете в безопасности.

Но Сен-Жюст не мог ни о чем думать, кроме Жанны. Эрон, Париж, весь мир не существовал для него.

– Я обязан вам жизнью! – прошептал он. – Какая вы мужественная! Как я вас люблю!

Ему казалось, что он всегда любил Жанну. В ней он нашел все, чему привык поклоняться, чем всегда восхищался в своем благородном вожде, видя в нем воплощение всех своих идеалов. Жанна обладала всеми качествами, которыми глубоко чтимый им герой приводил его в безграничный восторг. Арман не переставал удивляться мужеству Жанны, спокойной находчивости и смелости, которые помогли ей отвратить грозившую ему опасность. Но чем же он заслужил все это; почему она ради него рисковала своей драгоценной жизнью? Это и сама Жанна не сумела бы объяснить.

Мало-помалу нервное волнение улеглось; только Жанна никак не могла удержать слезы, впрочем, нисколько не безобразившие ее хорошенького личика. Она не могла двинуться с места, не могла пошевельнуться, так как Арман продолжал обнимать ее колени; но ей было хорошо, покойно, и она не отнимала рук, которые Сен-Жюст не переставал покрывать поцелуями.

Минуты летели, а им надо было столько сказать друг другу! Уже сгущались вечерние тени; комната погрузилась во мрак, потому что тетя Мари, которая, вероятно, еще не пришла в себя от пережитого ужаса, не спешила зажечь свет; но молодые люди не жаловались на это.

– Ты меня любишь? – прошептал Арман, поднявшись с колен и заглядывая в глаза Жанне.

Она молча склонила голову к нему на грудь.

Тетя Мари наконец принесла лампу и нашла их сидящими рядом, рука об руку, забывшими все на свете, кроме своей великой любви. Внесенный свет нарушил очарование, волшебной сказке пришел конец.

– О, дорогая моя! – дрожащим голосом начала тетя Мари. – Как тебе удалось избавиться от этих животных?

Ей никто не ответил, и она, вглядевшись пристальнее в молодых людей, не стала больше ни о чем расспрашивать, поняв, что им не до нее и ее страхов, и на цыпочках вышла из комнаты.

– Твоя жизнь в опасности, – сказала Жанна, пробудившись от очарования и вернувшись к действительности. – Умоляю, береги ее ради меня! Уезжай поскорее из Парижа! Каждый час, который ты проведешь здесь, только увеличивает опасность.

– Я не могу покинуть Париж, пока ты здесь.

– Но мне ничто не грозит, – возразила она. – Не забудь, что я – актриса, а правительство не обращает внимания на нас, бедных шутов. Людям необходимо развлекаться, даже в промежутках между двумя убийствами. Мне даже гораздо безопаснее остаться здесь, так как мой поспешный отъезд мог бы для нас обоих оказаться гибельным.

Она была права, но Арман не мог решиться оставить ее одну в Париже.

– Послушай, дорогая, – сказал он, немного подумав, – разреши мне переговорить с Рыцарем Алого Первоцвета! Он в настоящее время в Париже, и моя жизнь, и мои действия в полном его распоряжении. Я не могу сейчас же уехать из Франции. Я и мои товарищи должны помочь нашему предводителю в серьезном деле, сущности которого он еще не открыл нам, но я уверен, что дело идет об освобождении дофина из Тампля.

У Жанны вырвался невольный крик ужаса.

– Нет-нет, – быстро и серьезно заговорила она, – это невозможно! Кто-то выдал тебя, и за тобой, наверное, следят. Я думаю, тут замешан этот отвратительный де Батц. Нам удалось сбить шпионов с толку, но лишь на самое короткое время. Эрон живо раскается в своей беспечности и вернется. Меня он, может быть, оставит в покое, но за тобой будет следить; тебя потащат в Консьержери для выдачи документа, и тогда обнаружится твое настоящее имя. Хотя тебе на этот раз удалось обмануть его, он все-таки не выпустит тебя из виду, и если ваш предводитель удержит вас в Париже, твоя смерть будет на его совести.

Последние слова Жанна произнесла резким, жестким голосом. Она чисто по-женски уже готова была ненавидеть ту таинственную личность, которой до сих пор восхищалась, ненавидеть лишь потому, что жизнь и безопасность Армана зависели, казалось, от желания этого неуловимого героя.

– Тебе нечего за меня бояться, Жанна, – запротестовал Арман. – Рыцарь Алого Первоцвета бережет всех своих помощников и никогда не допустит, чтобы я подвергался бесполезному риску.

Его слова не убедили Жанну; она уже ревновала его к неизвестному человеку, умевшему вызвать к себе такое восторженное чувство.

– Во всяком случае, я не могу уехать из Парижа, – продолжал Сен-Жюст, – пока буду знать, что ты здесь и, может быть, подвергаешься опасности. Я сойду с ума, если уеду, оставив тебя здесь. Мы вместе уедем в Англию и будем там счастливы. – И он принялся описывать Жанне красоты Кента, где намеревался поселиться с ней, и спросил в заключение: – Так ты поедешь со мною, моя дорогая, любимая?

– Конечно, если ты этого желаешь, Арман, – тихо прошептала Жанна.

Хотел ли он! Он завтра же увез бы ее туда, если бы это было возможно; но у нее был контракт с театром, затем надо было покончить с домом и обстановкой. А тетя Мари? Ну, она, разумеется, поедет с ними. Жанна думала, что к весне ей удастся устроить все дела, а Сен-Жюст клялся, что не уедет без нее из Парижа. Зная хорошо Эрона, Жанна понимала, что ей удалось лишь на несколько часов отвратить угрозу и что с этого дня Арману ежеминутно будет угрожать смертельная опасность. Наконец она обещала ему, что поступит по совету его вождя. Арман должен был увидеться с ним в тот же вечер, и, если их переселение будет решено, она поспешит с приготовлениями к отъезду и, может быть, через неделю последует за ним.