Чтение онлайн

Однажды ему посчастливилось встретить Эрона, которого он знал в лицо, в обществе полного, румяного мужчины с лицом, усеянным оспинами, с пухлыми руками, покрытыми кольцами. Сэр Эндрю долго недоумевал, кто это мог быть. Эрон говорил с ним загадочными фразами, которые показались бы непонятными лицу, не знакомому с обстоятельствами, при каких произошло освобождение дофина, и с той ролью, какую в этом случае сыграла Лига Алого Первоцвета, но сэру Эндрю было ясно, что разговор шел о маленьком дофине и о Блейкни.

– Он недолго выдержит, гражданин, – конфиденциальным тоном сказал Эрон. – Мои люди в этом случае неутомимы. День и ночь его ни на минуту не теряют из виду, и в ту минуту, как он собирается вздремнуть, один из солдат, гремя саблей, врывается в комнату и во весь голос спрашивает: «Ну, аристо, где же мальчишка? Только скажи нам, и мы дадим тебе спать, сколько хочешь!» Я тоже целый день сам забавлялся этим. Это немного утомительно, но подчас задает проклятому англичанину здоровую встряску. Вот уже пять дней, как у него не было ни единой минуты отдыха, а пищи ему дают ровно столько, сколько нужно, чтобы он не подох. Говорю вам, он не сможет долго выдержать. У гражданина Шовелена была блестящая мысль.

– Ну, эти англичане страшно упорны! – сердито проворчал его собеседник.

– Уж вы-то не выдержали бы и трех дней, де Батц! – произнес Эрон с отвратительным смехом.

– А помните, я предупреждал вас, чтобы вы не трогали это королевское отродье, – иначе я вам сверну шею?

– А помните, я вас тоже предупреждал, чтобы вы поменьше заботились обо мне, а приглядывали получше за проклятым Рыцарем Алого Первоцвета? – парировал толстяк.

– Тем не менее я не теряю вас из виду, мой дорогой. Если бы я думал, что вы знаете, где отродье этой сволочи…

– То вы подвергли бы меня такой же пытке, какую ваш друг Шовелен придумал для англичанина? Да только я не знаю, где мальчишка. Иначе меня уже давно бы не было в Париже!

– Знаю, знаю, – фыркнул Эрон. – Вы теперь в такой же тревоге и так же озабочены, как и все мы. Если бы мальчишку перевезли через границу, вы первый знали бы об этом. Но я уверен, что он пока еще во Франции, а где? Это знают только сподручники проклятого Рыцаря Алого Первоцвета. Уверяю вас, недели не пройдет, как этот дьявол прикажет своим помощникам выдать нам маленького Капета. Я знаю, что некоторые из его друзей скрываются в окрестностях Парижа, а гражданин Шовелен убежден, что и жена его где-нибудь поблизости. «Тогда дайте ей увидеться с мужем, – сказал я, – и она убедит его друзей выдать мальчишку».

При этих словах Эрон рассмеялся. Он напоминал гиену, пожирающую намеченную добычу. Сэр Эндрю чуть не выдал себя – ему страстно захотелось схватить за горло чудовище, устроившее такую пытку, перед которой бледнели изобретения средневековой инквизиции. Итак, Блейкни не давали спать! Холодный пот выступил на лбу верного Фоукса при мысли о страданиях друга. Блейкни был очень силен физически, но долго ли будет он в состоянии переносить издевательства? Чувствуя, что задыхается, Фоукс поспешил уйти из таверны и целый час бродил по улицам, не решаясь показаться на глаза Маргарите, которая могла что-нибудь заподозрить по его взволнованному лицу.

Это было вчера, а сегодня днем из долетевших до него отрывочных фраз Фоукс понял, что для того, чтобы скрыть исчезновение дофина, Эрон и надзиратели, приставленные к маленькому принцу, подменили его глухонемым ребенком и поместили во второй комнате, объявив, будто дофин заболел. Была даже наскоро устроена перегородка, за которую никого не пускали, чтобы не беспокоить за ней «больного Капета». Ребенок действительно был серьезно болен, и Эрон с товарищами, дрожа за свою шкуру, искренне надеялись на его скорую смерть; тогда можно было бы официально объявить о кончине сына Людовика XVI, и его палачи были бы избавлены от дальнейшей ответственности.

Вечером того же дня Эндрю Фоукс снова отправился на поиски Сен-Жюста, обещая вернуться домой к восьми часам. Маргарита, со своей стороны, должна была дать ему торжественное обещание съесть скромный ужин, приготовленный для нее хозяйкой их незатейливого помещения.

Сидя у открытого окна, леди Блейкни с напряженным вниманием следила за огоньками, мерцавшими по другую сторону реки, в окнах башен Шатле. Окна Консьержери она не могла видеть, так как они выходили на внутренний двор, но для нее было печальным утешением смотреть на мрачные стены, заключавшие в себя все, что у нее было самого дорогого на свете. Если она могла хоть раз увидеть теперь своего мужа, ощутить на губах его горячие поцелуи, заглянуть в милые глаза. О, тогда она мужественно и с полной верой в благополучный исход всех мытарств переносила бы эту вынужденную разлуку!

Воздух стал заметно холоднее, и Маргарита отошла от окна.

В ту минуту, как на соседней башне пробило восемь часов, послышался легкий стук в дверь.

– Войдите! – машинально отозвалась Маргарита, не оборачиваясь и думая, что это хозяйка принесла дров для камина.

– Можете вы уделить мне несколько минут внимания, леди Блейкни? – вежливо произнес неприятный, слишком хорошо знакомый ей голос.

С трудом подавив крик ужаса, Маргарита обернулась и очутилась лицом к лицу со злейшим врагом любимого ею человека.

– Шовелен! – прошептала она.

– Он сам – к вашим услугам, дорогая леди!

Не дожидаясь позволения, он положил на стул плащ и шляпу и направился к Маргарите; но она невольно протянула вперед руку, словно желая защититься от его близости.

Он пожал плечами и, усмехнувшись, спросил:

– Не разрешите ли вы мне сесть?

– Как вам будет угодно, – медленно ответила леди Блейкни, глядя на него широко раскрытыми глазами, как смотрит испуганная птичка на готовящуюся проглотить ее змею.

– Могу я рассчитывать на несколько минут вашего внимания, леди Блейкни? – осведомился Шовелен, с намерением садясь спиною к лампе, тогда как ее лицо было ярко освещено.

– Разве это необходимо? – спросила Маргарита.

– Да, необходимо, – ответил он, – если вы желаете увидеться с вашим супругом и быть ему полезной, пока еще не поздно.

– В таком случае говорите, я вас слушаю.

– Может быть, леди Блейкни, – начал он после короткой паузы, – будет интересно узнать, каким образом я мог доставить себе удовольствие видеть вас?