Чтение онлайн

Сейчас леди Мадлен собиралась замуж за очень влиятельного графа Винсента, и всё у неё вроде бы было хорошо. Рэй говорил об этом нехотя. Видно было, что он всё ещё стыдится «подачек» Его Величества и даже «опозоренной» сестры.

А я думал, что не понимаю этих благородных: им поможешь, и они ещё кочевряжатся.

После выпуска, несмотря на четыре года обучения Рэй не собирался в армию – немому, считал он, там делать нечего. Зато он мечтал проявить себя на государственной службе. Как именно, я не интересовался. Моё будущее мне самому виделось весьма смутно – кроме желания в конце концов попасть в королевскую гвардию. И вообще-то путь туда был лишь один.

Я рассказал об этом Рэю ночью перед его выпускным, когда мы сбежали на Дозорную башню. Попытался спокойно – не получилось: Рэй всегда воспринимал в штыки всё, что касалось короля.

– Да пойми ты, да, он король, но он о нас думает! О черни, крестьянах – как вы там нас ещё называете? Он снизил налоги, он раздавал зерно в неурожайные годы – из собственных запасов раздавал! Он не даёт южанам уводить нас в рабство, как они привыкли делать при его отце. Ты знаешь, что такое рабство? Прекрати, я знаю, что ты думаешь: будто в нашей же Мальтии оно не легче. С такими, как я – может быть. Но про южан нам снятся кошмары, Рэй. А он хочет прекратить это. Да подожди ты! Рэй, такому королю хочется служить. Правда, ты не знаешь, в конце концов, что такое голод. Не знаешь, что такое молиться о здоровье и благосостоянии короля, когда твой господин-барон тащит тебя на барщину, этим же королём узаконенную. Такого, как я, ещё не достигшего совершеннолетия – тоже тащат, понимаешь? Валентин отменил её, ты знаешь? Барщину. И хочет запретить продавать нас, как скот или рабов, как это на юге все делают. Он видит в нас людей – а ведь он король. Почти бог для нас. Ты всё это не понимаешь, Рэй. Ты никогда… Извини, но я правда им восхищаюсь. Я не хочу слышать все твои доводы в сто пятый раз. В конце концов, разве это не наш долг – служить королю?!

Пальцы требовательно застучали по моему плечу.

«В гвардию берут по протекции и только бывалых воинов. Ты никогда не воевал. На что ты надеешься?»

Я собрался с духом.

– Сбегу на границу. На южную. Там вечно всё кипит. И мне не нужна протекция, я всего добьюсь сам. У меня получится.

Как я и предполагал, это вызвало бурю негодования. Рэй метался от ограды к ограде, размахивал руками, забывая отстукивать пальцами. А когда понял, что это не помогает, полез в драку – это всегда было его последним аргументом со мной.

Мы катались по грязному каменному полу, и не знаю, чем бы это кончилось. Боюсь, ничем хорошим, но просто не успело. Воздух вдруг сгустился, стремительно потемнел – до этого лунная, звёздная ночь была. Летняя, яркая. На расстоянии локтя видно чётко. А тут – пропало всё. И в наступившей совершенной тишине далёкий женский голос что-то говорил на высоком мальтийском – но очень далеко, не разобрать. А потом наступившая тишина взорвалась яростным гулом, темнота неожиданно схлынула, и я наконец-то выдохнул – даже не заметив, как задержал дыхание.

Рэй лежал рядом со мной, свернувшись в клубок, закрыв лицо ладонями. И крупно дрожал. Я позвал его, но он не откликнулся, а когда я потряс его за плечо – отшатнулся, закрывая руками голову. Из крепко зажмуренных глаз текли слёзы.

Я сильно испугался, особенно когда он, немного придя в себя, вдруг задрал голову, уставившись на расчистившееся небо, и беззвучно захохотал, указывая на что-то среди звёзд. Как сумасшедший.

Думаю, это был припадок, но раньше с Рэем такого не бывало.

Я отвёл его в свою каморку. В «казарму» отпускать в таком состоянии было нельзя, он ведь даже шёл с трудом. А на мою кровать повалился и заснул, как убитый – после принесённого ключницей чая с сонными травами.

«Ты ведь не передумаешь?
– сказал он утром в ответ на мои беспокойные расспросы. – Ехать на границу. Ланс, там ужас. Ты, - его пальцы дрожали, когда она показывал, – не понимаешь. У южан чародей».

– Ну и что? - удивился я. Читал я в исторических книгах и про войны с чародеем. Там, среди сухих описаний битв, эти детские страшилки не казались такими уж ужасными.
– Подумаешь, чародей! У нас, вон, тоже типа призраки водятся.

Рэй снова захохотал и, кажется, был близок к новому припадку. Но обошлось.

Он больше не делал попыток меня отговорить. А на прощание вместе с заверениями «мой дом – твой дом», «только посмей мне не писать» и так далее подарил браслет-амулет Вория, сплетённый из кожаных тонких шнуров. Среди них я заметил тёмные и светло-русые пряди – мои и его. Амулет. Рэй ничего не добавил, но и так было понятно: плёл сам. С этим браслетом я не расстаюсь до сих пор и уверен: он спасал меня не раз. А тогда Рэй одел его мне на руку и шепнул: «Не забудь вернуться». Я отмахнулся, пообещав написать, когда доберусь до границы.

Спустя седмицу после его отъезда я сбежал – даже не сдав последний экзамен. Без труда нашёл обоз, идущий на южную границу, договорился с купцами, что хотя бы до Можетки меня довезут. В копеечку вышло, ну да бездна с ними.

Уже тогда, удобно устроившись в телеге на укрытом рогожкой сене и сонно рассматривая звёздное небо, я вдруг понял, на что показывал Рэй в ту странную, колдовскую ночь.

У Чародея появился второй глаз.

Не хочу описывать ту войну. Первая война, как первый отказ – нож по сердцу. Да и к чему? Сражения по мгновениям разобрали хронисты, крепости и стратегические пункты сто раз перешли из рук в руки, даже правители уже давно мертвы. И менестрели о той войне не поют – что интересного в южно-мальтийском дележе границы? Та же война Двух Чародеев, хоть и короче раза в четыре, куда более богата на события… Действительно, кому важна судьба тех людей, которых уводили тогда в рабство? И поля сражений давно поросли вереском и ромашкой.

Обоз, в котором я ехал, попал в бойню под Можеткой – я тогда, к своему ужасу осознал, что слишком облагородился, раз посмел заиметь какие-то романтические мечты. Война виделась мне по-лордски, примерно как наши турниры или поединки на плацу. Не могу сказать, что я не был готов ко всей той мерзости, которую устроили южане на улицах города – но я отвык от такого, совсем отвык.

Правду говорят: человек, если хочет, всегда найдёт проблемы на своё… свою голову. Выжившие в Можетки прятались в храме Матери – но южан это не остановило. Храм подожгли, успевших выбраться – добивали, мостовые на улицах были скользкими от крови. Мне, можно сказать, повезло: я угодил в плен ещё раньше, и моя смазливая мордашка меня вновь спасла. Конечно, такого невинного красавчика вроде меня можно было дорого продать – и я оказался уже в другом обозе, идущем в Аджахаид, бывший тогда крупнейшим рынком Овидстана.

И снова Мать смилостивилась: обоз отбили наши у Шипкиного Вала. До сих пор помню: закат, воздух аж звенит от цепей и криков, на горизонте деревушка живописно так догорает. У меня под ногами первый убитый: южанин с чёрной густой бородой, больше меня раза в два, что в высь, что в ширь. Он долго дёргался, пока я его цепью душил, всё умирать не хотел. Я тоже не хотел топиться в ближайшей реке, куда оттаскивали несостоявшийся товар. Судьба тогда оказалась на моей стороне.

К армии я прибился там же, у Вала, и месяц продержался в авангарде. Потом меня вызвали к офицеру полка, в который я записался, принялись выспрашивать имя, да кто таков, да откуда. Я наврал с три короба и тем же днём сбежал в другую часть. Хорошо подгадал – южане снова прорвали фронт, и я удачно затерялся. И так два года бегал. Ещё пару раз бывал в плену – но уже не долго. Каждый раз мне просто неприлично везло.