Чтение онлайн

Я крутанулась на сто восемьдесят — никаких психованных ученых.

— Джекпот, Макс! Джекпот! — Это истерически хихикает Клык.

Если вы случайно запамятовали, напомню, что Клык вообще никогда не хихикает. Тем более истерически.

Так что на секунду вся эта картинка кажется мне продолжением одного из моих недавних снов, из тех, особенно странных. Клык схватил меня за плечи и хорошенько тряхонул:

— Макс, а ну-ка проверь.

Внезапно до моего сознания доходит звон монет, сыпящихся из автомата Клыка. Зато сам Клык теперь превращается в безумного маньяка, лихорадочно сгребающего монеты сначала в свой ковш, а потом в мой.

— Тащи еще ведра! Быстро! — командует он, и я хватаю по соседству два оставленных без надзора ковшика.

Пока Клык управляется с наличными, сканирую окрестности на все триста шестьдесят. Меня прошибает холодный пот. Интересно, какие зафиксированы негативные побочные явления джекпота? Например, всеобщее внимание. И в нашем случае оно совершенно не означает ни поздравлений, ни дружеских похлопываний по плечу. Скорее: «А кто вы, собственно, такие?» «Как вы тут оказались?» «А лет-то вам сколько? Поди, еще восемнадцати нету».

Гляжу на приближающиеся фигуры и вижу войска, высыпающие из троянского коня и насмерть топчущие противника.

— Клык! Делаем ноги! Живо! — командую я безошибочно узнаваемым командирским не-рассуждай-не-вздумай-со-мной-спорить голосом.

Схватив все четыре переполненных до краев ведра, мы, двое азартных идиотов, вскочили в лифт, который спускает нас вниз по ноге коня обратно на грешную землю.

— Клык, напомни мне никогда больше не соваться в место под названием «Троянский Конь».

— Ты что. Нам же здесь такая пруха привалила, — возражает Клык.

— Сомневаюсь, — говорю я. И ровно в этот момент стеклянная дверь открывается и полотняный профессор Г-Х приветственно тянет к нам руки.

Вы, конечно, скажете, что у меня тут же колени полусогнуты, кулаки сжаты — полная боевая готовность. Или, думаете, я как ни в чем не бывало прохожу мимо, точно в глаза его прежде никогда не видела?

Правильно! Ни то ни другое. Наоборот, я дернулась и рассыпала ведро монет — долларов двести, если не больше. В результате Клык больше озабочен потерей, чем надвигающейся опасностью.

— Макс, Клык! Приветствую вас! — расплылся в улыбке доктор Гюнтер-Хаген, глядя, как Клык ерзает на карачках по полу и собирает нашу добычу. — Вот не ожидал вас здесь увидеть! Кто бы мог подумать, что в вас сидит ген азартной игры.

— Не сидит, — буркнула я. — Клык, оставь деньги тому, кому они нужнее. — Во мне опять проснулась Мать Тереза. Правда, второе ведро я крепко прижимаю к груди.

Выхожу из лифта и щурюсь от яркого света.

— А сам-то ты что здесь делаешь? — Отсутствие манер и пренебрежение к условностям — вещь порой крайне полезная. Можно взять — и в лоб, что думаешь, брякнуть и со всякими политесами не суетиться.

Брови у Полотняного ползут вверх:

— Я? На профессиональной конференции. Здесь неподалеку, на одном из ближних курортов устроена. А вы тут какими судьбами? И где остальная стая?

— Стая-то? В Рипли. [20] А ты, значит, увидел нас и решил поздороваться?

— Конечно! Я так рад встрече! — любезничает профессор Кошмарик. — А Дилан с вами? Как у него дела? Прогрессирует?

— Еще как, — заливаю я. — Мы его вон там, за карточным столом оставили. Пусть парнишка развлечется. — И я показываю рукой наверх и на кнопки лифта. — Уверена, он как тебя увидит — сразу от радости обалдеет.

— Макс, нам пора. — Клык тянет меня за рукав.

— Куда же вы? Подождите! Я так счастлив вас снова видеть. К тому же я с удовольствием повторю свое старое предложение о сотрудничестве. А кстати, Макс, ты получила мое письмо о новых возможностях для Игги? Согласись, у тебя есть восхитительный шанс подарить ему зрение. И всего-то в обмен за твое небольшое содействие в моей работе. Ты окажешь мне совершенно неоценимую помощь. Потому что ты… — настоящее чудо. Совершенное чудо.

Так-таки уж и чудо. Меня чудом уже сто лет никто не называл.

— Ты что же это, негодяй, планируешь превратить Макс в одну из своих ОШИБОК? — спрашивает Клык с каменным лицом, не предвещающим профессору ничего хорошего.

Г-Х оглядывается, точно до него вдруг доходит, что мы стоим на самом людном пятачке Лас-Вегаса, и боком движется к уединенной скамейке подальше от сияющих огней вестибюля.

— Поймите же вы! Надвигается апокалипсис! И ваша задача спасти мир. А знаете вы, что для этого надо сделать?

Не могу не согласиться, особой ясности у меня по этому вопросу не имеется. Но признаваться Кошмарику я в этом совершенно не собираюсь.

— Хочешь, что ли, отчекрыжить одно из моих крыльев и посмотреть, отрастет ли оно заново? Вряд ли это человечеству чем поможет.

Но Полотняного не остановить:

— Макс, клянусь тебе, никто ничего отрезать у тебя не собирается. Мои исследования помогут людям приспособиться к жизни в абсолютно иных условиях. По нашим оценкам, во всемирной катастрофе погибнет половина человечества. А я нашел способ, который позволит человечеству выжить. Благодаря мне человеческая раса не исчезнет с лица земли. Ты просто обязана мне помочь. — Голос у него дрожит умоляюще, а лицо — сама честность.

— Ты просто герой. Но я уже дала тебе мой ответ. Еще в Африке. Все. Разговор окончен, — отрезала я.

Он помолчал секунду, а потом продолжил:

— Я понимаю, что моя работа вполне может людей испугать. Большинство из них не в состоянии понять, что я делаю и чего хочу достичь. Но если ты будешь о ней рассказывать, если ты на своем примере покажешь, как замечательно и даже необходимо быть такой… такой другой, такой непохожей, многие поймут и оценят мои исследования.