Шрифт:
ПРОЛОГ
Красная планета Урага.
— Великий господарь объявил предстартовую готовность! Всем отойти от пускателя! — железным голосом ревел рупор на мачте. — Всем укрыться в убежище!
Над голыми далёкими холмами багровело солнце. Как угрюм, как зловещ зимний восход!.. Унылый гул ветра и секущая позёмка.
Скрипнула, приподнимаясь, крышка люка. В щели блеснули глаза — большие, любопытные. Убедившись, что вблизи никого нет, девчонка подняла крышку — тихо! если громыхнуть, заметят. Ловко, как ящерка, выскользнула из колодца. Бесшумно пробежав по снегу, спряталась за каменным барьером.
Мороз? Плевать. Она была из той выносливой породы, которую создали для разведки.
Но даже таким в ледяную зиму нужна шкура, чтобы грела.
Тёмная обливка — бурая, лоснящаяся накладная кожа — эластичным слоем покрывала гибкое тело. Другой одежды нет — только ремённая сбруя. Золотистые волосы, густые и длинные, плотно уложены и скрыты плёнкой цвета камня.
Обливка маскирует, защищает от ветра, и — смазанная маслом — поможет вывернуться из захвата. Правда, стража схватит не за руку, а за шею: «А-а-а, мерзавка! чего тут забыла? кем подослана?» Устроят выволочку — ой-ой-ой! — пока объяснишь, что ты своя, того же стана.
«Я просто поглядеть… Жуть интересно!.. мне тоже лететь… Совсем скоро, весной».
С трудом верилось, что этот здоровенный шар — вон он высится! — сможет унестись немыслимо куда, к белой звёздочке, которая видна на небосводе по ночам.
Про тех людей, которые отправились раньше, девчонка знала одно — они не вернутся. Мудрецы-звездочёты видят больше — у них второе зрение. Там, в голубом мире, посланцы Ураги бились с его жителями и строили станы. Если б не междоусобная война господарей, уютный мир давно бы захватили…
Затаившись за барьером, зажмурив глаза, девчонка попыталась представить — каково оно, в голубом мире?
Теплынь. Кругом растут вкусные сочные грибы, прямо по колено. Много-много воды, она течёт целыми реками — течёт всегда, не только в половодье. Можно лопать грибы большущими ломтями, сколько влезет.
Она размечталась. Вообразила — вот её призвал глава лазутчиков: «Найди ключ и принеси мне. Ты получишь одежду, право на оружие, на золото». Это — высшая награда.
«Я сумею! ползком обшарю подземелья до последней норки, и поверхность тоже. Ключ есть в каждом мире — я знаю, каков он на вид и на вкус… Если заполучу… у меня будет всё! Жилище, слуги… сама выберу мужа, как господарка».
Сладко вздохнув, она очнулась. Наваждение исчезло.
Нет тепла. Нет одежды. На теле ремни и обливка. Кругом вымерзшая, задубевшая от холода земля, а впереди — шар чугунного цвета. Весна-денница далеко.
Лютая затмень-зима выла и свистела среди выветренных равнин. Рыжий от пыли снег забивался в расщелины, цеплялся за сухие травы, жёсткие будто медный провод. Вместо белых сугробов — пепельные волнистые дюны, шершавые как пемза. Из вытяжных колодцев шёл серый дым — свирепый ветер срывал его и уносил вдаль. В глубине земли дышали насосы, вращались генераторы, наполняя батареи и цистерны корабля.
Корабль!
Казалось, он вырос среди мачт и опорных дуг катапульты, словно плодовое тело гриба-чудовища. Мрачный, тяжёлый, корабль наливался силой, бросая вызов небу и ветру; он созрел и готов был оторваться от земли, чтобы нести споры жизни в иной мир.
Ушли корабелы в толстых жёлтых робах — их время кончилось, настал час пилотов. Леса, подъёмники, площадки — всё снято и увезено по воздуху на склады. Последний рабочий летун — чёрная платформа с гондолами движков — огибал на высоте выпуклый борт корабля; это мудрецы-техники осматривали напоследок броневую оболочку.
«Старт не скоро, — размышляла девчонка. — Сказали — сначала от шара отцепят трубы, а они — вон, пристыкованы… Надо перекусить и погреться внизу».
Подземные ходы, тоннели, коридоры — целый мир, родные катакомбы. Если не задевать висячих «сторожков» и проползать под «зрячими цветами», можно пробраться в такие места — дух захватывает!..
Скажем, тут — что происходит? Большое скопище народу. Все молчат, один вещает. Проводы тех, кто полетит в шаре.
Упереться спиной и ногами, расстегнуть кошель и достать пару грибных сухарей. Самое время пожевать, послушать речь.
— Двести дней вы будете спать в чреве корабля, а когда проснётесь, увидите голубое небо, пышные зелёные леса, просторы синих вод…
В полутьме зала скапливался давящий сырой холод. Эта пещера, вырытая под самой поверхностью, не обогревалась. Пар от дыхания толпы реял в воздухе, тянулся к трубам вентиляции. Одетый в алую мантию жрец-мудрец говорил на возвышении, сняв маску. Слова вырывались из его уст клубами пара.
— Там земля мягкая, подобно маслу, там тепло как в самую жарь. Там вы отроете свой стан, будете сыты и счастливы.
Громкий голос жреца широко разносился по залу, под низкими сводами, над сонмищем людских голов. Слушали с надеждой — высокие светловолосые господари в передних рядах, воины с раскрашенными лицами, черногривые бойцы в ошейниках, вольные и рабы.
На них лежала тень истомы и бескормицы. Недород прошлой годины вынудил даже знатных мужей затянуть пояса — а сколько ещё ждать урожая?.. С ледников приходит мало воды, тощую почву выдувает ветер, грунт сыплется между пальцами как прах.
Даже недра меньше греют — мудрецы спускались в самую глубь, тепломер вставляли в камень. Страх звучит среди людей: «Урага остывает». Говорят, недра очнутся — но когда?.. Без тепла нет грибов, белянок, стланки и другого корма, выручавшего народ шахт в трудную пору. Голодное затмище, цинготную весну можно переждать в спячке — охладев, окуклившись в слизистой капсуле. Однако долго спать опасно — годину, две, а после мозги свернутся, скиснут в голове.
Значит — лишние рты долой. Иначе все из-за еды передерутся, а потом друг друга жрать начнут.
— Вы встретите братьев из первой армады, — обещал жрец. — Окажите им почести! Они проложили путь к земле обетованной, они сражались с туземцами. Вместе вы покорите мир, который указали нам святые звёзды.
— Эхайя! Эхайя! — закричали воины. Они были готовы биться насмерть — воеводы, пилоты летунов и броненосок, стрелки лучемётов, биомеханики, десантники. От знати до подлого люда — каждый хотел боя и верил в победу.