Ключ
Шрифт:
Внезапно заболели глаза, шея и голова. В виски ударило с такой силой, будто сверху на меня свалился чемодан Хариса. Я схватилась за голову, но поля не бросила. Контакт всё еще был, я ощущала присутствие Азара, чувствовала собственную абстракцию, но она будто таяла, уходила из-под контроля. Яркая вспышка вывела меня из транса, боль в голове стала просто невыносимой, показалось, что хрустнула шея и…
— Антея, проснись, наконец! — кто-то тряхнул меня за плечо. — Нам лететь десять часов, успеешь поспать в самолете.
Я разлепила веки и недоуменно уставилась на Гранто.
— Я спала? — в голове до сих пор гудело, и я не рискнула хватать поля. — Где мы?
— У аэропорта. Выходи из машины.
Плохо понимая, что происходит, я, как во сне, вылезла наружу и пошла за чемоданом профессора, который в свете фонарей синим пятном маячил впереди. Гранто о чем-то разговаривал с Харисом, тянувшем свою поклажу и мою сумку.
Металлоискатели, стойка регистрации, груз в багаж… Я двигалась как в тумане и в итоге едва не свалилась с трапа. Гранто поддержал меня за локоть.
— Какая же ты слабая! Не можешь не поспать ночь, — проворчал профессор, помогая подняться. — Доброго полета, — поздоровался он с бортпроводниками, встречавшими пассажиров на входе в салон.
Едва я уселась на свое место, как сразу же отключилась и очнулась только после объявления о посадке.
Гранто застегивал на мне ремни безопасности, что-то недовольно бубня себе под нос. Я посмотрела на отражение света от сигнальных лампочек на его блестящей лысине и вдруг вспомнила яркую вспышку перед глазами.
— Профессор, — хрипло, со сна, произнесла я. — Что-то произошло…
— Да, ты проспала весь полет, — недовольно заметил Гранто, отстраняясь. — Что случилось?
— Не знаю… Я… Я вышла на связь с Азаром, и вдруг что-то произошло, — я протерла глаза, глянула в иллюминатор. Под легкими розовыми облаками простирались красные песчаные барханы, а вдалеке вырисовывался силуэт ощетинившегося витыми небоскребами супермегаполиса, сбоку ограниченного темно-зеленой полосой моря Робе. Я сморгнула, прогоняя остатки сна, и уже не смогла оторваться от разворачивающейся передо мной картины.
— Сейчас мы всё равно ничего не сможем узнать, — заметил Гранто. — Отложим вопрос до приземления.
Несмотря на нараставшую в душе тревогу, я вынуждена была согласиться. Телефон отключился, а номера друзей наизусть я не помнила.
Может, всё, что случилось в такси, было всего лишь кошмаром? Быстрым, неприятным сном? Я покрутила головой, разминая затекшую шею.
Шарсе-Шарсе приближался с каждой секундой — уже видны были молочно-белые башни Храма Великой Матери, возвышавшиеся над лесом зданий из стекла, металла и бетона, миражом плывущего посреди раскаленной красной пустыни.
— Кажется, там жарко…, — прошептала я и оказалась права.
На земле царило ужасающее пекло, каждый вздох давался с трудом. После дождливой прохлады Прэна, я почувствовала себя в печной духовке.
— Добро пожаловать в царство змей, — усмехнулся Харис.
С самолета до здания пассажирского терминала мы добрались на микроавтобусах. Лучи заходящего солнца палили похуже глирзенского. Я даже не стала снимать куртку, решив оставить руки закрытыми, хотя и взмокла, как на тренировке.
Когда автобус вышел на кольцо, мы смогли увидеть огромные грузовые самолеты, возвышавшиеся невдалеке от терминалов грузового порта. Даже в Эрзамоне я не видела таких гигантских машин. Их серебристо-серые бока ярко блестели под палящими лучами солнца пустыни, и в потоках горячего воздуха казалось, что по фюзеляжам растекается ядовитая ртуть.
— Шарсе-Шарсе — торговый узел мира, — пояснил Гранто, проследив за моим взглядом. — Два континента, вечно враждующие между собой, не нашли ни времени, ни желания наладить торговлю. Посредниками стали негуры, что сделало их богатейшей расой на планете. Всегда нейтральны, всегда «между». Дипломаты и предприниматели, наши вечные благодетели и спонсоры, они не любят чужаков, но ради выгоды готовы изменить традициям. Лидеры страны поддерживают позицию бизнесменов.
— А кто управляет страной?
— Девятиглавая Кобра — высший политический орган правления Ашрессшесса. В него обязательно входит верховная воншесс, жрица Великой Матери Змей, но она никогда не может быть избрана председателем или его замом. Головы избираются Клыками, верхними и нижними. Членов Нижних Клыков раз в три года выбирает говорящее население гнезд на всеобщих выборах.
Я машинально покивала головой, хотя мало что поняла, но из вежливости решила продолжить разговор.
— Кто такие «говорящие»?
— Те, у кого есть работа. Безработные права голоса лишены, — Гранто задумчиво глядел на развевающиеся над зданием аэропорта флаги. — Ашрессшесс состоит из двенадцати западных и семи восточных гнезд. Структура местного самоуправления у них демонически запутанная. Там есть свои Языки, Клыки, Верхние и Нижние, Глаза, Хвосты. И только Кобра всегда имеет девять голов.
Автобусы въехали прямо внутрь здания, в огромный парковочный зал, избавив пассажиров от пятиминутного пребывания на обжигающем воздухе.
— Великая Матерь ведь тоже девятиглавая, верно? — спросила я.
— Сейчас ты сможешь её увидеть… Обернись, — мы шли по прозрачному павильону к зоне таможенного контроля. С одной стороны раскинулись взлетно-посадочные полосы, а с другой…
У меня перехватило дыхание. Перед центральным въездом на территорию аэропорта высилась огромная, просто неимоверно высокая, статуя девятиглавой кобры. Четыре правые головы устремили взор золотистых глаз на пустыню, четыре левые глядели в сторону города, а последняя, девятая, расправив огромный капюшон и разинув пасть, в которой мог бы уместиться Харис во весь рост, красными рубинами взирала на нас.