Чтение онлайн

Вариантов было два — либо они потерпели крушение у побережья Фландрии, либо буря понесла их на север к берегам Скандинавии, а может быть и дальше.

Мы шли, имея по правому борту французское побережье, когда со стороны западной части Ла-Манша возникли паруса нескольких судов имеющих военную оснастку. И над каждым из них развевался флаг Британской Короны!

Я, как всегда, был на своём восстановленном боевом насесте, который на сей раз не был позолочен по моей собственной просьбе. Естественно, я первым увидел надвигающуюся опасность.

Надежда на то, что эти акулы пройдут мимо, не удостоив «Анхелику» своим вниманием, ввиду её малозначительности, растаяли практически сразу. Вся флотилия королевских пиратов, решив, видимо, что «курочка по зёрнышку клюёт, да сыта бывает», изволила пойти нам наперерез, не дав шанса прижаться к берегу и найти себе убежище в какой-нибудь мелководной гавани, куда английские тяжеловесы никак не прошли бы.

Правда, это врядли помогло бы нам тогда, зато могло разозлить головорезов привыкших брать всё, что идёт к ним в руки. Они бы просто направили к нам десант на шлюпках, воевать с которым впятером, учитывая, что одному из наших бойцов противопоказаны резкие движения, другой может сражаться лишь одной рукой, а ещё из двух песок сыпется, было бы чистым безумием.

Итак, мы продолжали идти прежним курсом, делая вид, что не осознаём нависшей над нами опасности, когда раздался пушечный выстрел и перед самым носом «Анхелики» прожужжало ядро. Нет, это был не промах, а приказ остановиться.

Глупо было не подчиниться этому требованию, так-как на нас с огромной скоростью надвигался противник, превышающий наши силы в несколько сотен раз. Дон Мигель приказал спустить парус и поднять рядом с нашим флагом вымпел, означающий миролюбие и готовность к переговорам.

Однако англичанам этого показалось недостаточно! Видимо они ожидали знака, что мы сдаёмся на милость победителя, а любой другой означал для них неповиновение. Раздались ещё два выстрела, и насест ушёл из под моих лап, а на корме вскрикнул Ганс, державший рулевое весло.

Я встал на крыло чисто машинально, но не запаниковал, а описал круг и заодно оценил первые потери. Они состояли из мачты, срезанной на четверть, и рулевого весла, обломки которого отнесло далеко от нашей кормы.

Ганс стоял с ошалелыми глазами, придерживая левой рукой кисть правой. Ну, если ему руку сломали!.. Хватит в нашей команде одного однорукого.

Надо отдать должное канонирам англичан, которые стреляли книппелями — специальными ядрами, разделяющимися в полёте на две половинки, соединённые цепью. Такой снаряд, при метком выстреле, срезал мачты, словно бритвой, рвал самые прочные снасти, как булыжник паутину и производил нечто страшное, пролетая сквозь толпу людей.

Теперь «Анхелика» была обездвижена и беспомощна под прицелом десятков, или даже сотен, дальнобойных орудий, глядевших с бортов целой эскадры. Она сейчас напоминала комнатную собачку, вжавшуюся в угол перед сворой озверелых волкодавов.

Я же, тем временем, всерьёз намеревался подпалить этим «пёсикам» хвосты и холки, так-как сам закипал от ярости! И если бы англичане проявили ещё хоть малейшую агрессию, послал бы к рыцарям, (извините), всю осторожность и напустил бы им в паруса огненных белок!

Но пираты пока что умерили свой пыл, увидев, что сопротивляться им никто не собирается — Магдалена занималась рукой Ганса, дон Мигель сделал знак престарелым свиррам убрать подальше их ножи, и сейчас стоял со шляпой в руке — ни дать, ни взять перепуганный юнга с мирной посудины. Ладно, посмотрим, что будет дальше, а пока я уселся на рею флагмана вражеской эскадры и поставил ухи на макухе.

Оба корабля встали борт-о-борт, причём впечатление маленькой собачки рядом с волкодавом усилилось. И тут я раскрыл клюв от удивления! На палубу флагмана вышел и направился к борту, человек среднего роста в бархатном, шитом серебром, чёрном камзоле, и с тяжёлой шпагой на боку, больше смахивающей на меч минувших веков.

Лицом он скорее напоминал испанца, чем англичанина. Орлиный тонкий нос, глубоко посаженные глаза, борода клином. Но рыжеватый цвет волос и бледная, несмотря на загар, кожа, выдавала в нём уроженца Британии.

Я уже видел этого типа — они как-то встретились с доном Самбульо-отцом в открытом море. Дело тогда едва не дошло до серьёзной драки! Но, во-первых, цель похода Френсиса Дрейка, (а это был именно он), была иной, а во-вторых, столкновение с таким противником, как дон Самбульо, не сулило ничего кроме обмена тяжёлыми ударами, после чего, даже в случае победы придётся прервать задуманную экспедицию и отправится зализывать раны, не получив ни гроша прибыли.

Сеньор Самбульо придерживался тех же взглядов. Поэтому обе стороны отдали друг другу честь, проявив совершенно искреннее уважение, (при открытых пушечных портах), и разошлись, каждый в свою сторону.

Дону Мигелю было тогда десять лет, и он служил на корабле отца младшим юнгой, а я приглядывал за ним с верхушки мачты. Я это делал по собственной инициативе… Ладно, не буду врать — приглядывать за мелким непоседой меня просили и его матушка, и тётка, то-есть Магдалена, но не отец, хотя врядли дон Самбульо не догадывался, что я на самом деле делаю на мачте!

Такие встречи не забываются, а потому мы с доном Мигелем знали знаменитого мореплавателя в лицо. За девять лет он практически не изменился, разве что пронзительнее стал взгляд цепких и колючих глаз.

Дрейк заговорил с доном Мигелем по голландски, но вскоре они перешли на английский, так-как фламандское наречие знаменитый пират знал сносно, но не в совершенстве, зато дон Мигель владел языком Британии не хуже своего.

Легенду о том, что «Анхелика» — судно небогатых торговцев, мы придумали и отработали заранее. Дон Мигель поведал, что хозяин этого корабля фра Ганс Свирринг, (наш Ганс, как вы понимаете), путешествует со своей женой — фру Магдой Свирринг, с коммерческой целью. Про себя он сказал, что служит у почтенного хозяина судна приказчиком и толмачом, а зовут его просто Михель. Про стариков матросов он поведал, что это баски, не терпящие испанского гнёта, а потому служащие на голландском судне. «Анхелика», как бы, направляется прямиком в Амстердам с грузом отличного испанского вина, полученного, чего греха таить, контрабандным путём, для чего и понадобились баски.