Книга 2
Шрифт:
Или вам явиться недосуг?
Где вы, проигравшие сражение
Просто, не испытывая мук?
Или вы, несущие в венце зарю Битв, побед, триумфов и могил, Где вы, уподобленные Цезарю, Что пришел, увидел, победил?
Мучается полководец маленький,
Ношей непосильной отягчен,
Вышедший в громадные начальники,
Шестилетний мой Наполеон.
Чтобы прекратить его мучения, Ровно половину тех солдат, Я покрасил синим, - шутка гения, Утром вижу - синие лежат.
Я горжусь успехами такими, но
Мысль одна с тех пор меня гнетет:
Как решил он, чтоб погибли именно
Синие, а не наоборот?
Дамы, господа.
– -----------
Дамы, господа, других не вижу здесь. Блеск, изыск и общество прелестно... Сотвори, господь, хоть пятьдесят Одесс, Все равно в Одессе будет тесно.
Говорят, что здесь бывала
Королева из Непала
И какой-то крупный лорд из Эдинбурга,
И отсюда много ближе
До Берлина и Парижа,
Чем из даже самого Санкт-Петербурга.
Вот приехал в город меценат и крез, Весь в деньгах - с задатками повесы. Если был он с гонором, так будет без, Шаг ступив по улицам Одессы.
Из подробностей пикантных
Две: мужчин столь элегантных
В целом свете вряд ли встретить бы смогли вы;
Ну, а женщины Одессы
Все скромны, все поэтессы,
Все умны, а в крайнем случае, красивы.
Грузчики в порту, которым равных нет, Отдыхают с баснями Крылова. Если вы чуть-чуть художник и поэт, Вас поймут в Одессе с полуслова.
Нет прохода здесь, клянусь вам,
От любителей искусства,
И об этом много раз писали в прессе.
Если в Англии и в Штатах
Недостаток в меценатах,
Пусть приедут, позаимствуют в Одессе.
Пушкин, величайший на земле поэт, Бросил все и начал жить в Одессе. Проживи он здесь еще хоть пару лет, Кто б тогда услышал о Дантесе?
Дамы, господа, я восхищен и смят.
Мадам, месье, я счастлив, что таиться.
Леди, джентельмены, я готов сто крат
Умереть и снова здесь родиться.
Все в Одессе: море, песни, Порт, бульвар и много лестниц, Крабы, устрицы, акации Мезон Шанте. Да, наш город процветает, Но в Одессе не хватает Самой малости - театра варьете.
Москва-Одесса
– -----------
В который раз лечу Москва - Одесса, Опять не выпускают самолет. А вот прошла вся в синем стюардесса, как принцесса, Надежная, как весь гражданский флот.
Над мурманском ни туч, ни облаков,
И, хоть сейчас, лети до Ашхабада.
Открыты Киев, Харьков, Кишинев
И Львов открыт, но мне туда не надо.
Сказали мне: - сегодня не надейся, Не стоит уповать на небеса. И вот опять дают задержку рейса на Одессу Теперь обледенела полоса.
А в Ленинграде с крыши потекло,
И что мне не лететь до Ленинграда?
В Тбилиси - там все ясно, там тепло,
Там чай растет, но мне туда не надо.
Я слышу, ростовчане вылетают, А мне в Одессу надо позарез. И надо мне туда, куда три дня не принимают И потому откладывают рейс.
Мне надо, где сугробы намело,
Где завтра ожидают снегопада.
Пусть где-нибудь все ясно и тепло,
Там хорошо, но мне туда не надо
Отсюда не пускают, а туда не принимают, Несправедливо, муторно, но вот Нас на посадку скучно стюардесса приглашает, Доступная, как весь гражданский флот.
Открыли самый дальний закуток,
В который не заманят и награды.
Открыт закрытый порт Владивосток,
Париж открыт, но мне туда не надо.
Взлетим мы, распогодится, теперь запреты снимут, Напрягся лайнер, слышен визг турбин. Сижу, как на иголках, а вдруг опять не примут, Опять найдется множество причин.
Мне надо, где метели и туман,
Где завтра ожидают снегопада.
Открыты Лондон, Дели, Магадан,
Открыли все, но мне туда не надо.
Я прав, хоть плачь, хоть смейся, Но опять задержка рейса, И нас обратно к прошлому ведет, Вся стройная, как "Ту", Та стюардесса мисс Одесса, Похожая на весь гражданский флот.
Опять дают задержку до восьми,
И граждане покорно засыпают...
Мне это надоело, черт возьми,
И я лечу туда, где принимают.
Скалолазка.
– --------
Я спросил тебя: - зачем идете в горы вы? А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой, Ведь эльбрус и с самолета видно здорово. Рассмеялась ты - и взяла с собой.
И с тех пор ты стала близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя.
Первый раз меня из пропасти вытаскивая
Улыбалась ты, скалолазка моя.
А потом за эти проклятые трещины, Когда ужин твой я нахваливал, Получил я две короткие затрещины, Но не обиделся, я приговаривал:
Ох, какая же ты близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя,
Каждый раз меня по трещинам выискивая,
Ты бранила меня, альпинистка моя.
А потом на каждом нашем восхождении, Но почему ты ко мне недоверчивая? Страховала ты меня с наслаждением, Альпинистка моя, гутаперчивая.
Ох, какая ты неблизкая, неласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя.
Каждый раз меня из пропасти вытаскивая,
Ты учила меня, скалолазка моя.
За тобой тянулся из последней силы я, До тебя уже мне рукой подать. Вот долезу и скажу: - довольно, милая... Тут сорвался вниз, но успел сказать: