Чтение онлайн

– Я в отчаянии, – сказал он. – Она мертва. Моя Натали мертва.

– Расскажи мне, что произошло.

– У меня есть маленькая квартирка на Монмартре. На улице Мортир. На самом деле, это просто комната, чтобы принимать знакомых. Катерина держит наш одиннадцатый номер в таком порядке, что мужчине там просто некуда себя девать. Обычно Натали проводила там со мной много времени, все в доме ее знают. Она была такая жизнерадостная, такая красивая. Она занималась, чтобы поступить в медицинскую школу. Умница. И она любила меня.

Филипп был все еще красив. Фактически, его элегантный облик, его чуть ли не фатоватое лицо, его мягкое обаяние ничуть не пострадали от времени. Словно вернулись старые деньки.

– Я вышел утром в кондитерскую. А когда я вернулся...

С минуту он не мог говорить.

– Луис...

Его глаза наполнились слезами. Ему было неловко, что его губы подвели его, отказываясь произносить слова.

– Не... – начал Луис.

– Я хочу рассказать тебе, Луис. Я хочу, чтобы ты знал, чтобы ты увидел ее так же, как ее увидел я, – так, чтобы ты знал, что это за... что за... дела происходят в мире.

Слезы бежали по его лицу двумя ручейками. Он схватил Луиса за руку с такой силой, что она заболела.

– Она была вся покрыта кровью. Вся в ранах. Кожа сорвана... волосы сорваны. Ее язык был на подушке, Луис, представляешь? Она от ужаса откусила его. И ее глаза, они буквально плавали в крови, точно она плакала кровавыми слезами. А ведь она была чудом природы, Луис. Она была прекрасна.

– Хватит.

– Я хочу умереть, Луис.

– Нет.

– Я больше не хочу жить. Зачем?

– Они не докажут твоей вины.

– Мне все равно, Луис. Ты должен приглядеть за Катериной. Я читал про выставку...

Он почти улыбнулся.

– Так здорово. Мы всегда говорили, помнишь, перед войной, что ты будешь знаменит. Я...

Улыбка исчезла.

– ...тоже стал известен. Они теперь говорят про меня ужасные вещи, там, в газетах. Старик связался с девочкой, понимаешь, это меня не очень-то хорошо характеризует. Они наверное думают, что я потерял контроль над собой, потому что не смог справиться с ней. Вот что они думают, я уверен. – Он запнулся, потом продолжал снова. – Ты должен присмотреть за Катериной. Деньги у нее есть, а друзей нет. Она слишком сдержанная, понимаешь ли. Глубоко внутри у нее какое-то горе, так что люди неловко себя с ней чувствуют. Ты должен остаться с ней.

– Я останусь.

– Я знаю, я знаю. Вот поэтому я и смогу совершенно спокойно...

– Нет, Филипп.

– Совершенно спокойно умереть. Больше нам ничего не остается, Луис. Мир слишком суров к нам.

Луис вспомнил о снеге, о плывущих по Сене льдинах и подумал, что в этом есть какой-то смысл.

Офицер, расследующий дело, не выразил желания помочь, хоть Луис представился как родственник знаменитого детектива Дюпена. Презрение Луиса к этому одетому в синтетику хорьку, сидящему в своей конторской вонючей норе, заставило весь разговор буквально трещать от подавленного раздражения.

– Ваш друг, – сказал инспектор, обкусывая заусеницу на большом пальце, – убийца, месье Фокс. Все очень просто, факты свидетельствуют против него.

– Я не могу этому поверить.

– Вы можете верить во что вам угодно, это ваше право. У нас есть все необходимые доказательства, чтобы осудить Филиппа Лаборто за убийство первой степени. Это было хладнокровное убийство, и он ответит за него в полном соответствии с законом. Это я вам обещаю.

– Какие показания свидетельствуют против него?

– Месье Фокс, я вовсе не обязан быть с вами откровенным. Какие бы ни были доказательства, это целиком наше дело. Достаточно сказать, что ни одно лицо не было замечено в доме за то время, которое обвиняемый, по его утверждению, провел в какой-то вымышленной кондитерской. В довершение ко всему в комнату, где была найдена покойная, можно проникнуть только с парадного хода...

– А как насчет окна?

– Под ним гладкая стена, три пролета. Только акробат смог бы преодолеть ее.

– А состояние тела?

Инспектор скорчил рожу. Омерзительную.

– Ужасное. Кожа и мышцы просто стянуты с костей. Весь позвоночник разворочен. Кровь. Много крови.

– Филиппу семьдесят.

– Так что?

– Старик не смог бы...

– В других отношениях, – прервал его инспектор, – он оказался вполне способным, не так ли? Любовник, а? Страстный любовник, на это-то он был способен.

– А какой, по-вашему, у него был мотив?

Рот инспектора скривился, глаза выпучились, он ударил себя в грудь.

– Человеческое сердце такая загадка, не правда ли? – сказал он, точно отказываясь искать причины делам сердечным, и, чтобы подчеркнуть окончательность своих слов, он встал, чтобы проводить Луиса до двери.

– Мерси, месье Фокс. Я понимаю ваше смущение. Но вы только зря теряете время. Убийство есть убийство. Тут все происходит по-настоящему, не то что на ваших картинках.

Он увидал удивление на лице Луиса.

– О! Я не настолько нецивилизован, чтобы не слышать о вас, месье Фокс. Но я прошу вас, занимайтесь своими выдумками так, как можете, это – ваш дар. Мой – это исследовать истину.

Луис не мог больше выносить этого хорька.

– Истину? – фыркнул он инспектору. – Вы не узнаете истину, даже если наступите на нее.

Хорек выглядел так, словно наступил на дохлую рыбу. Это был очень маленький реванш, но после него целых пять минут Луис чувствовал себя лучше.

Дом на улице Мортир был в неважном состоянии, и Луис ощущал запах гнили, пока карабкался по лестнице на третий этаж. Вслед ему отворялись двери, и любопытные перешептывания ползли ему вслед, но никто не попытался остановить его. Комната, где все это случилось, была заперта. Это рассердило Луиса, хотя он не был уверен, что обследование комнаты поможет разобраться в деле Филиппа. Он раздраженно спустился по лестнице вниз, в горьковатый уличный воздух.