Чтение онлайн

Он обошел все этажи, но ни одного лакея не было в замке, ни одного министра. Он посмотрел в окно еще раз. Крестьяне поджигали яблоневый сад. Один крестьянин случайно поджег себе бороду и теперь бегал по саду факелом, оставляя за собой стену горящих кустов.

На всякий случай король проверил, хорошо ли заперты двери. Они были хорошо заперты. Но король не знал, выдержат ли они, если крестьяне пойдут на штурм с бревном. Король стал надеяться, что у них есть другое бревно, помимо того, на котором висела королева.

Он не смог удержаться и тайком еще раз посмотрел на королеву. У нее были красные от крови косы и чужое лицо.

Тогда король сошел с ума. Он решил, что это не его королева, стал искать настоящую. Он бегал по коридорам, заглядывал в пустые комнаты, мгновенно начавшие обрастать пылью, отдергивал гардины, за ними надеясь обнаружить королеву. Он вернулся в спальню, пооткрывал шкафы, заглянул под стол, но королевы нигде не было.

Во дворе крестьяне выстроились в шеренгу и стали что-то репетировать. А после слаженным хором закричали:

— Король! Выходи по-хорошему!

И замолкли, прислушиваясь, вдруг король что-то крикнет в ответ. Король не обращал внимания на их голоса. Он слушал подаренную ему на пять минут тишину. В этой тишине с ним говорил замок: опадали осколки стекол в разбитых окнах на верхних этажах, с треском горели кусты под балконом, звенели цепи в подземелье.

Подземелье, подумал король. Он спустился в темный, сырой подвал, который и подземельем-то звался из снисхождения. В нем давно хозяйничали крысы.

— Кто здесь? — спросил король тихо. Ему ответили крысы. Тогда он спросил громче: — Кто здесь?

И ему ответил голос:

— Я здесь. Ваше величество.

— Кто, кто? — испугался король.

— Вы не помните меня, ваше величество? — И обладатель голоса звякнул цепями. — Много лет назад…

Король не дослушал и в ужасе побежал наверх. Он совсем помутился рассудком, фраза "много лет назад" вернула его на двадцать лет в прошлое. Он чувствовал себя юным, испуганным, замерзшим.

— Как холодно, — сказал король и пошел на тепло. Жаром разило с балкона. Он вышел на балкон, внизу бушевало пламя. Король сел на перила, свесив ноги вниз, но теплей ему не стало. Тогда он скинул одежду. Холодно все равно! Король снял ботинки. И почувствовал жар.

У другого крыла замка крестьяне вытаскивали из земли бревно с королевой, чтобы выбить дверь. Косы королевы, черные от запекшейся крови, дергались и задевали макушки крестьян. Никто не видел, как пламя ело пятки голого и дрожащего от страха короля. Чтобы не так бояться, он, сидя на ограде, болтал ногами. Тогда ему действительно становилось чуточку легче.

Королева плакала и кричала. Нянька держала под головой королевы ладонь, другой ладонью гладила ее по животу. Сейчас, сейчас, говорила нянька. Но королеве казалось, что это «сейчас» растянется на миллион лет, рассказы сестры — "как чихнуть!" — теперь виделись детскими сказками, королеве было семнадцать лет, и она всю ночь пыталась родить королю наследника.

Король видел много рожающих королев, три его жены подарили ему двух мертвых мальчиков и одну мертвую девочку, его подданные видели три казни, совершенные в приступе ярости королем собственноручно, трех предыдущих королев хоронили без почестей; "Гробы на ногах", — ругался про них король, а трех мертвых детей отдавали лучшим врачам, вызывали даже того, чокнутого, из дальнего леса, который знает про живую воду, но детей ничто не воскрешало, и тогда их с оркестром и салютом хоронили на заднем дворе, муровали в стене из красного кирпича рядом с прадедами, прабабками, пратетками.

Чтобы не слышать, как плачет королева, король ушел в библиотеку и там читал замусоленную книгу о своих предках, высчитывал на бумаге, по сколько мертворожденных принцев и принцесс приходилось на каждого короля. Пересчитывал, перелистывал, умножал, жульничая, и все равно получалось, что лишь его королевам не получается сделать живого ребенка.

"Господи! — думала маленькая королева, сбрасывая ладонь старухи с живота. — Пусть я умру, и он родится в тишине!"

А король думал: "Пусть она умрет, только бы ребенок…"

Под утро нянька пришла к королю. Она сказала:

— Умерла.

— Королева? — немножко обрадовался король.

— Ваша дочь.

Королева спала, горячая и промокшая насквозь. Слуги не стали ее переодевать, решив, что королеве и без того недолго жить осталось. В колыбели маленькая мертвая девочка лежала, укрытая одеялом.

Когда королева проснулась, рядом никого не было. На кресле, небрежно брошенное, валялось белое платье, похожее на мешок. Вернулась нянька. Она старалась не смотреть в глаза королеве.

— Тебя сегодня вечером убьют, — сказала нянька. — Оденешь поверх всего это, белое.

— Где мой ребенок? — спросила королева.

— За что же, ты думаешь, тебя убьют? — в сердцах воскликнула нянька. — Твой ребенок уже в кирпичной стене!

И королеве разрешили сходить к ребенку, попрощаться. Стоя на коленях перед стеной, она думала о том, как станет убивать ее король. Отрубит голову или повесит. В детстве ей матушка рассказывала, что голова у казненных живет отдельно от тела дня два. Лучше бы тогда виселицу. Королева тихонько плакала и мокрыми глазами не видела, что из кустов показалась морда барсучонка. Она только услышала, как барсучонок мнет сухие листья, и тут же схватила его на руки.

— Что ты за зверь? — Она вытерла глаза подолом. — Что за красивый зверь!

Издалека ее позвал король. Согнувшись в три погибели, королева торопливо подняла подол, разрезала бедро острым камнем, изваляла барсучонка в крови, прижала его к груди и помчалась к королю.

— Государь, — сказала она, — я родила второго, их было двое!

Король смотрел, как кровь стекает по левой ноге маленькой, еле стоящей на ногах королевы.

Королева протянула ему окровавленное тельце. Король взял барсука на руки, но барсук тут же укусил его за палец.