Чтение онлайн

– Ну что, думаю, ты еще кое о чем догадалась? – спросил наконец кот тоном, который подразумевал, что это вовсе не вопрос.

– Вроде бы.

– На твоем месте я был бы поосторожней. Не дай никому понять, сколько всего ты знаешь.

– В каком смысле?

Горацио, помолчав, смерил Олив серьезным взглядом.

– Я неверно сформулировал. Не дай никому понять, сколько всего ты не знаешь. Теперь тебе нужно лишь держаться подальше от неприятностей. Быть может, стоит найти какое-нибудь тихое, мирное увлечение – такое, из-за которого никто не умрет. Например, собирай марки. В филателии весьма редко бывают смертельные случаи. – Горацио отвернулся и поскакал к раме. – Давай, поторопись. Нам нельзя долго здесь оставаться.

– Погоди… стой! – взмолилась Олив. – В каком смысле: «никто не умрет»?

Устало вздохнув, Горацио плюхнулся на траву и принялся вылизывать лапы.

– Во-первых, очки. Ты их нашла. Ты их использовала. Ты знаешь, что они делают.

– Ну, не совсем…

– У тебя обычно получается залезать в картины? – огрызнулся он, оторвавшись от умывания. – Для того чтобы попасть внутрь и обратно, нужно, чтобы очки были на тебе. Другими словами, не потеряй их в одной из картин, иначе окажешься в ловушке. Тогда у тебя останется единственная надежда – найти проводника, который тебя выведет. То есть – меня. И не оставайся в одной картине надолго, иначе никогда не выберешься. По крайней мере, до конца.

– Но почему тебе очки не нужны?

Горацио поколебался. Задняя нога вдруг потребовала его абсолютного внимания.

– Никогда не слышала, что кошки умеют видеть то, чего остальные не видят? – ответил он наконец сквозь клок своей огненно-рыжей шерсти.

– Нет, – сказала Олив, но Горацио к этому моменту был слишком занят вычищением хвоста и не отреагировал.

– Моя шубка в отвратительном состоянии, – пробурчал он.

– А мне кажется, ты очень-очень красивый.

– Правда? – На мгновение Горацио даже прервал гигиенические процедуры. На его морде промелькнуло польщенное выражение, но кот быстро от него избавился. – В общем, ты не самым лучшим образом зарекомендовала себя перед кое-кем, кто за тобой следит. Да еще и то, что ты только что сделала… это было опасно.

– Ну, я же не знала, что случится, если залезть в картину! – воскликнула Олив. – А потом уже не могла так просто бросить Мортона.

– Я не говорил, что не нужно было этого делать. Просто сказал, что это было опасно. – Горацио поднялся на лапы и поглядел на Олив снизу вверх. – Ты показываешь, что не станешь легкой добычей. Возможно, даже заставишь его попотеть. Так просто ему своего не добиться.

– Кому – ему?

Кот отвернулся и торопливо преодолел последние шаги до рамы.

– Увидишь, – сказал он, а потом вспрыгнул в коридор. Олив вылезла следом.

Снова оказавшись в уютном тепле, залитом золотым электрическим светом, Олив оглянулась на картину, изображающую Линден-стрит. На ее глазах в далеком здании зажглось единственное окно. Там в одиночестве сидел Мортон и ждал, когда его спасут.

– Отнеси-ка на стол, Олив, – попросила миссис Данвуди, заканчивая приготовления к ужину, и подала дочери зажженную свечу.

– Я всегда считал, что Олив может осветить любую комнату, – пошутил мистер Данвуди, отчего щеки девочки приобрели цвет ее любимых розовых хлопьев.

Миссис Данвуди закончила хлопотать, поспешила к столу и, поцеловав дочь и мужа в макушки, опустилась на свой стул. Все трое развернули на коленях салфетки. Олив уронила свою на пол.

– С каких это пор Олив носит очки? – удивился мистер Данвуди, наколов на вилку кусок мясного рулета.

– Она не носит очков. Правда, Олив? – Миссис Данвуди неуверенно посмотрела на дочь и еще более неуверенно – на очки, которые висели на цепочке у той на шее.

– Я просто наверху их нашла, – объяснила Олив. – В старом комоде.

– А-а-а, – успокоился мистер Данвуди. – Ты об этом эксперименте меня спрашивала? Хотела попробовать их надеть?

– Ага. Точно. Об этом.

– Ну, только не носи их долго. А то в итоге придется носить что-нибудь вроде этих. – Он постучал краешком ножа для масла по линзе собственных толстых очков. Раздалось громкое «тук-тук».

– Будешь фасоль, милый? – спросила миссис Данвуди, поднося блюдо мужу.

– Да, сорок шесть штук, пожалуйста.

Она щедро зачерпнула фасоль ложкой и положила ему на тарелку.

– Сорок шесть фасолин. А тебе сколько, Олив?

– Не знаю. Немножко.

– Значит, двадцать четыре. – Миссис Данвуди поставила блюдо обратно и откинулась на спинку стула. – Ты весь день была чем-то так занята, Олив. Я тебя нигде не видела.

Девочка, не жуя, проглотила несколько фасолин.

– Просто исследовала второй этаж.

– Звучит захватывающе. Нашла что-нибудь интересное?

Олив пожала плечами.

– Да так, кое-что.

На следующее утро миссис и мистер Данвуди уехали в университет на какое-то собрание. Олив постояла в тишине коридора, вгляделась сначала в темный лес, потом в изображение Линден-стрит. Снаружи, в ярком свете дня картины казались совсем не такими пугающими. В конце концов, они же были приделаны к стене – и никак не могли подкрасться к ней, пока она спала, или похлопать по плечу в темноте. Но все же Горацио сказал, что они опасны. Да и тени, которые преследовали их с Мортоном, Олив себе не придумала. В этом у нее никаких сомнений не было.

Какая-то часть Олив надеялась, что Горацио вдруг появится на пороге или протиснется в полуоткрытое окно. Ей еще о стольком надо было его спросить. Другая часть задавалась вопросом, не вернуться ли на нарисованную Линден-стрит, чтобы поговорить с Мортоном. Может, если правильно задать вопросы… Но стоило ей коснуться рамы рукой, как она вспомнила его обиженное лицо, его «мне все равно». Олив уже слышала раньше эти слова и видела такие лица. Год за годом неизменно находился какой-нибудь исполненный благих намерений учитель, который подталкивал ее к другим детям, уже занятым игрой. «Можно Олив поиграть с вами?» – спрашивал он елейно, а она топталась на месте, смущенно глядела в пол. Дети отрывались от кубиков, или от настольной игры, или от кукол, поднимали глаза и пожимали плечами. «Мне все равно» – бурчал кто-нибудь из них.