Чтение онлайн

— Дядя Коля, без резких движений. И вообще, будь пока в машине. Потапыч, ты тоже.

По поводу последнего и слова говорить не надо было. Тот, едва увидев посох, забрался в баньку. Ну действительно, с дороги нужно помыться, чтобы в гости грязным не являться. Пришлось выходить наружу и все разруливать в одиночку.

— Доброй ночи, я к Дмитрию Байкову.

— Ночь действительно добрая… была, — сказал старик, внимательно оглядывая меня своими бесцветными глазами. А я пока рассмотрел его.

Ссутуленный, дряхлый, худой, в чем только жизнь держится? Хотя ответ на данный вопрос у меня имелся. Сила, застоялая, давно не выплескивавшаяся наружу, медленно, словно нехотя, двигалась в районе груди. Правда, осталась ее мало. Видимо для того старик посох и прихватил. Пожалуй, он даже слабее крепыша, с которым я имел удовольствие общаться вчера. Ремесленник, не более.

— Семен Поликарпыч, — выскочил из большого дома Димка. — Это Максим, я же вас предупреждал, что он приедет.

— Дмитрий Алексеевич, так я все приготовил. Белье новое застелил, полы в избе вымыл. Только обычно гости днем приезжают, а не ночью, словно воры.

— Семен Поликарпыч, все, опустите жезл. Я разберусь.

— Там с ними немощный еще, — не унимался старик. — Да бог с ним, там еще банник. Как бы беды не вышло. Вы же знаете, Прошка у нас своенравный.

— Ничего не случится, идите спать. Привет, Макс.

— Привет, Димон.

Мы обнялись. Байков в белой пижаме меньше всего был похож на главу рода или фамилии, не помню, как правильно. Но вот его лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности.

— А кто такой Прошка? — спросил я.

— Домовой наш. Хотя еще можно поспорить, кто из них — Поликарпыч или он, — более нудный.

Старик, шаркающий в сторону дома, услышал собственное имя и обернулся. Но Димон махнул рукой, мол, ничего.

— Потапыч, ты понял про домового? Никаких конфликтов.

— Не понимаю, чего ты глупости такие говоришь, хозяин? Уж миролюбивее меня и существа найти сложно.

— Я тебя предупредил. Дима, знакомься, дядя Коля.

— Дмитрий, — протянул руку Байков со всей присущей ему серьезностью.

Когда со всеми формальностями было покончено, Димон провел нас к одному из домов. Точнее, избе, как и сказал старик-Поликарпыч. Когда Байков говорил, что он благородный, я представлял себе какой-то богатый загородный дом с лепниной, голыми статуями и фонтаном. Когда узнал, что Димон из обедневшего рода, то лепнины стало меньше, статуи исчезли, но фонтан остался. Реальность была более сурова.

В избе стояла печь. Старая, грубо побеленная. На ней лежали матрасы, справедливости ради, действительно заправленные простынями. Еще стоял стол с какой-то лампой, несколько стульев и прялка. Такой себе домик для гостей. Удобства во дворе, света нет. Так и хотелось сказать: «Дом свободный, живите, кто хотите».

— Как добрались? — сел на блажайший стул Байков.

— С приключениями, — приземлился я рядом и стал рассказывать.

Бедный дядя Коля примостился у печки и старался не спать, хотя получалось у него откровенно плохо. Его даже не удивило, когда Байков стряхнул с пальца огонек и зажег лампу. Точнее, керосинку, как он пояснил. Отчим клевал носом, но держался из последних сил, стараясь слушать, о чем болтают среди ночи два подростка.

— Повезло, — подытожил Байков, когда я закончил.

— Ты же говорил, что маг ветра, а тут огонь зажигаешь, — указал я на лампу.

— Стихийная магия лишь подразумевает, что в какой-то области ты более талантлив, чем в других. На простейших уровнях каждый может зажечь костер или призвать лужицу воду. Макс, это все, что тебя сейчас интересует?

— Да нет, просто спросил. Делать теперь чего? Я так понял, в Конклав обращаться бесполезно. Правда, мы там еще немножко город разворотили. С другой стороны, я защищался.

— Думаю, за это можно не переживать, — отмахнулся Байков. — Если это были люди Терлецкого…

— Димон, ты издеваешься, что ли? Я же говорю, сам видел!

— Ладно, ладно. Так вот, Терлецкий больше всех будет заинтересован, чтобы никто ни о чем не узнал. Скорее всего, там уже заметают следы.

— А мне чего делать? — вкрадчиво спросил я.

— Не знаю. Я еще не придумал. Спать пока ложись. Как я и говорил, здесь тебе ничего не грозит. На нашем имении родовая сила. Плюс, домовой, Поликарпыч, дядя, в конце концов. Пусть только попробуют сунуться.

— Спасибо тебе, Димон. У тебя теперь не будет неприятностей?

— Хуже чем есть, уже не будет, — как-то слишком философски сказал Байков. — Ладно, спокойной ночи.

Дядя Коля к тому моменту уже откровенно заснул, уронив голову на грудь. Пришлось будить его. Признаться, я никогда не спал на печи. Меня же Максимом назвали, а не Емелей. Однако как только залез на теплую постель и вытянулся, так сразу срубило. Спал я крепко, без всяких сновидений до самого утра. И был разбужен лишь тихой перебранкой.

— А я тебе говорю, песья твоя голова, что спать изволят, — шипел Потапыч.

— Сам ты песья голова, отрок шелудивый, — отвечал звонкий голос. — Мне хозяин сказал к трапезе пригласить, я пришел. Пусти.

— Нашел отрока, я тебе в отцы гожусь, если бы с кошками якшался. Домовые же от них происходят?

— Что вы там разгалделись? — свесился я вниз.

В дверях стоял домовой, самый обычный. Уж мне их пришлось повидать. Крепкий мужичонка с копной русых волос, нос картошкой, глаза-пуговицы.

— Ты Прошка?

— Так и есть, — набычась, отвечал тот, — хозяин приказал…