Чтение онлайн

Издавая хриплые крики, Гиргас размахивал секирой: его меч остался торчать в расколотом черепе врага. Теперь командир орков описывал оружием широкий крут, чтобы держать атакующих подальше от себя. Раны, которые оставляла острая как бритва, секира, были ужасны. Казалось, предводителя орков окружали фонтаны зеленой гномьей крови; они, словно гейзеры, с шипением устремлялись вверх повсюду, где находило себе пищу Гиргасово оружие. Сражавшийся рядом с ним Бальбок отбросил секиру и схватился за свой сапарак, на который по очереди насаживал атакующих.

Остальные орки сражались не менее славно, но масса гномьих воинов, высыпавшая на опушку, сильно теснила их. Все больше орков падали наземь, на орошенное кровью болото, в которое превратилась опушка под ногами бойцов. Поначалу бреши, оставленные погибшими товарищами, закрывали другие орки, но вскоре их ряды поредели, и, хотя на каждого убитого приходилось по два мертвых гнома, численное превосходство противника ощущалось все сильнее и сильнее.

Это была беспощадная борьба. Зеленый жизненный сок смешивался с черной кровью орков, пропитывал топкую землю, и пройдут десятилетия, прежде чем на этой опушке что-нибудь сможет вырасти. Запах пота и еще теплой крови напитал утренний воздух, и повсюду сражались, убивали, рубили головы.

В центре сражения был Гиргас. Одному из гномьих воинов он отрубил правую руку и тут же принялся за следующего, которого сразил одним-единственным взмахом своего мощного оружия. На скрючившегося перед ним гнома с отрубленной рукой он уже не обращал внимания, а тот, хотя и был тяжело ранен, пополз по телам своих мертвых товарищей к ногам Гиргаса, сжимая в оставшейся руке кинжал. И в тот миг, когда Гиргас раздробил череп очередному врагу, однорукий нанес удар.

Предводитель орочьей своры от неожиданности удивленно хрюкнул, опустил взгляд и увидел в своем сапоге гномий кинжал. Его секира взметнулась вверх, и почти небрежным движением, словно орк собирался отмахнуться от назойливого насекомого, убила покалеченного гнома, совершившего этот подлый поступок. И все же на миг Гиргас отвлекся — и этот миг использовали другие противники, окружавшие его.

Когда Гиргас заметил судорожное подергивание своего левого плеча, он сначала не понял, что произошло. Только когда он попытался поднять лапу и это ему не удалось, орк заметил гномью стрелу, вонзившуюся между наплечником и латами. Гномам было недостаточно снабжать свои стрелы наконечниками с крючками — обычно их еще и смазывали ядом. Гиргас уже чувствовал его действие, движения его стали вялыми и замедленными. Но он продолжал сражаться, яростно, преисполненный решимости увести с собой во тьму Курула как можно больше атакующих.

— Только подойдите! — прорычал он. — Варг и пара стрел? Это и все, что у вас есть?

Гномы разъярились сильнее и накинулись на него более решительно. Откуда-то прилетело копье и вонзилось в правую ногу Гиргаса, и он еще только падал на колени, когда к нему, словно рассвирепевший дикий зверь, подскочил один гном. Вцепившись в орка, низкорослый воин умудрился закрыть ему лицо так, что Гиргас ничего не видел, и махал своей секирой вслепую.

— Помогите мне! — крикнул предводитель своим воинам. — Черт побери, червяки безмозглые, да помогите же мне! — Но остальные орки, включая Бальбока, были слишком заняты тем, что спасали собственные шкуры.

Наконец Гиргасу удалось оторвать от себя гнома, закрывшего ему обзор; он и не заметил, что когти врага оставили на коже глубокие кровоточащие царапины. Орк швырнул маленьким зеленым воином в нападающих, но когда вновь поднял секиру, чтобы раскроить череп врагу, чья-то сабля отрубила ему лапу ниже локтя, и секира вместе с по-прежнему крепко сжимавшей ее лапой упала в грязь.

Гиргас поглядел на окровавленный обрубок и зарычал от злости и ярости — и тут гномы навалились на него, словно саранча, и предводитель орков, крича и ругаясь, упал, погребенный под кучей зеленых тел.

Раммар увидел это издалека и решил, что на этом битва для него кончается. Пока Гиргас стоял, существовала хоть маленькая, но все же надежда на победу орков в этой стычке. Теперь этой надежды больше не было, а Раммар считал себя еще слишком молодым, чтобы умирать.

Приземистый орк все время держался на краю сражения; поскольку большинство гномов кидалось в самую гущу, фланги подверглись гораздо более слабой атаке. Это было только на руку Раммару. Он еще раз ударил сапаракоми проткнул им гнома, с криком прыгнувшего на него. Поставил ногу на грудь поверженного врага, рванул сапараки бросился бежать.

Раммар, будучи натурой дальновидной, уже подыскал себе укрытие. На краю поляны, в поросшей мхом скале, была расщелина, достаточно широкая для того, чтобы вместить его, если, конечно, он втянет брюхо и задержит дыхание. Но перед лицом угрожавшей ему опасности он счел эту трудность вполне для себя преодолимой.

Конечно же, Раммар знал, что обязан своему роду. Он огляделся вокруг и увидел своего брата Бальбока посреди беснующейся кучи гномов, бросавшихся на него со всех сторон.

— Прощай, брат! — прорычал Раммар, слегка поклонившись, а затем рванул к расщелине.

В царившей на поле боя суматохе никто не обратил на него внимания, и, похудев, — хотя слово «похудел» здесь совершенно неуместно — Раммар с трудом втиснулся в темное отверстие.

Там он стал ждать.

Ждать.

И ждать…

А далеко-далеко, в темном мраке древних каменных стен, налитые кровью глаза смотрели в неясную глубь окулона.

Увиденное заставило узкую щель, зияющую ниже широко раскрытых глаз, расползтись в довольной улыбке.

Гномы хорошо справились с заданием. Все происходило так, как он и планировал — теперь оставалось только выжидать.

Совсем скоро то, к чему он так долго стремился, будет принадлежать ему…

— Убейте их, храбрые мои воины-гномы, — тихо промолвил он в окулон. — Убейте всех до единого. А самый храбрый из них станет моим орудием…

В какой-то момент битва затихла.

Только кое-где раздавались редкие стоны, а с голубого полуденного неба уже доносились крики падальщиков, готовых наброситься на свою добычу.