Чтение онлайн

– Именно. Как только попавший в рот цианид встречается с водой или желудочным соком, выделяется цианистый водород и…

– Иначе говоря, синильная кислота?

– Если угодно. Это яд препятствует насыщению тканей кислородом. Весь процесс занимает несколько секунд. Но, как это всегда бывает, некоторые особо стойкие организмы сопротивляются в течение пятнадцати - двадцати минут. В общем, учитывая ее хрупкую комплекцию, я бы сказал, что смерть должна была наступить быстро. Ты говоришь, взлома не было?

– Не было. И слесарь, который открыл мужу дверь, говорит, что она была закрыта на два оборота. Ключи висели на крючке. Вторые лежали в сумочке. Муж утверждает, что больше ключей не существовало.

– И вы обнаружили пластмассовую кобру?

– Да, она лежала у нее на груди, голова змейки касалась ее шеи.

– Она могла сама ее туда положить.

– Каким образом?

– Цианид, Алекс, редко используют для убийства. Недавно я прочел исследование, в котором анализируются случаи смерти от цианида. Так вот, семьдесят процентов таких смертей составляют самоубийства. Часто это служащие лабораторий и химических предприятий: им не составляет большого труда раздобыть яд.

– Опять мы возвращаемся к «Корониде», Тома.

– Да, но я вспоминаю два убийства, никак не связанных с фармацевтическими кругами. В первом случае была убита девчушка девяти лет - по ошибке, покушались на кого-то другого, - ей в питье была подмешана цианистая соль. Другой случай произошел в Гвиане. И опять мало общего. Члены какой-то секты «покончили жизнь самоубийством» под влиянием своего наставника. Помнишь?

– Этот тип называл себя «преподобный Джон», так, кажется?

– Именно так, Алекс, детка, и укокошил он разом девятьсот чуваков. Каково, а?

Мартина Левин проснулась около двух часов ночи с ощущением, будто голова ее зажата в тиски. Ложась спать, она забыла открыть окно, и работающее на полную мощность отопление превратило комнату в парилку. Мартина пошла на кухню выпить воды. Она открыла окно, и прохладный воздух освежил ей лицо. Вспомнила, как бегала по пляжу в Довиле и чувствовала себя почти счастливой. Во всяком случае, в отличной физической форме.

Тишину прорезал гудок поезда, уходящего с вокзала Сен-Лазар. Мартина прислушалась к гудку, представила себе пассажиров в железной махине, на мгновение замершей и посылающей протяжную жалобу. Поезд пригородный, не очень-то размечтаешься, но в эту ночь сойдет и такой. Все в жизни проходит. И радости, и страдания. На эту тему существует немало ковбойских песен. Их поют бравые ребята во фланелевых кальсонах.

Она решила, несмотря ни на что, глотнуть немного текилы и несколько мгновений сидела у кухонного стола, ни о чем не думая. Именно это непродолжительное оцепенение помогло крохотному ростку догадки, прокладывавшему себе путь сквозь мечты и застрявшему где-то в глубинах сознания, вдруг прийти в движение, медленно подняться на поверхность и тихо распуститься, словно цветок. Списки Института Пастера, которые она совсем недавно просматривала по Интернету, вновь возникли у нее в памяти. Длинные списки, сплошь состоящие из научных названий. По заголовкам, выделенным голубым цветом и подчеркнутым, можно было щелкать мышью и получать более подробную информацию. Девятьсот исследовательских групп. Множество научных направлений.

Мартина, захватив стакан с текилой, села за компьютер. Часы в правом углу экрана показывали два тридцать семь. Ей понадобилось более получаса, чтобы обнаружить то, что она искала. Что еще раньше отпечаталось у нее в подсознании.

В Институте Пастера Поль Дарк работал в группе клеточной фармакологии - одной из пяти, составляющих отдел психопатологии. Пятая группа занималась ядами.

25

Мартина Левин отыскала телефон Рашида Тара в справочнике, но сообразила, что три часа утра - не лучшее время, чтобы будить ученого. Назавтра во второй половине дня ей и Алексу предстояло ехать в Жиф-сюр-Иветт встречаться с местными полицейскими и производить осмотр квартиры Патрисии Креспи. Поразмыслив немного, она решила ехать незамедлительно. Если ей удастся собрать интересную информацию, она сможет поговорить об этом с Тара, как только он появится на работе.

Поразительная тишина пригорода. Мартина чувствовала, что буквально пронзает эту тишину, оставляя мотоцикл на стоянке возле дома. Ей, несколько лет прожившей в похожем месте, в одной из своих приемных семей, был хорошо знаком этот покой, когда не видно ни человека, ни зверя, ни освещенного окна, ни машины на улице. Километры и километры полной неподвижности.

На этот раз она села в лифт. В кабине, обтянутой поблекшим мебельным плюшем, ей пришло в голову, что смерть преодолела-таки давящую силу этой тишины, чтобы добраться до Креспи. Точно не известно, в котором часу, но в любом случае это произошло ночью.

Мартина отодвинула пластмассовые ленты с надписью «Полиция. Запретная зона», преграждавшие доступ в квартиру большим желтым крестом. Замок был сломан, ей надо было лишь толкнуть дверь. Она вспомнила, что выключатель находится справа у входа. Зажгла свет. На крючке ничего не висело: парни из службы криминалистической экспертизы изъяли ключи, кроме того, их стараниями это место тоже превратилось в хаос. Но запах гниющей плоти остался. Ничего удивительного, если вспомнить, какая духотища была в квартире, когда она беседовала с Патрисией Креспи. В такой атмосфере тело разлагается быстро. В этот раз кто-то отключил отопление.

Она была в куртке и в перчатках. Ей казалось, что холодный ночной воздух все еще окутывает ее, всячески пытаясь проникнуть под одежду. Усталость отчасти обострила восприятие. Хотя плечи и затылок еще усталости не ощущали. На последней тренировке по кун-фу она опять здорово выложилась. Все-таки физические нагрузки прибавляют ей сил. А на тот случай, если силы начнут иссякать, она предусмотрительно захватила с собой термос с крепким кофе.

Покрытый ламинатом пол не скрипел так, как скрипят полы в старых домах, - как, например, темный паркет в квартире Поля Дарка, - но все равно Мартине казалось, что ее шаги очень слышны. Она сняла обувь: ни к чему, чтобы соседи снизу вызвали ее коллег.