Чтение онлайн

Но сегодня вечером даже они не могли унять его беспокойство. Он поглядывал на свой «Ролекс» каждые несколько минут.

В тридцать два года Ю уже стал крупным предпринимателем и выглядел моложе своих лет. Он был атлетически сложен, строен и каждый день тренировался в престижном спортивном клубе, неподалеку от штаб-квартиры своей торгово-транспортной компании «Летучий дракон». Он следил за собственным весом так же тщательно, как за курсами акций и валют, и носил изящные итальянские костюмы, сшитые на заказ в Риме. Его галстуки и туфли изготавливались вручную в Англии, рубашки – в Париже, нижнее белье – в Дублине. Свои утонченные вкусы Ю приобрел за последние семь лет. Он жил в обновленном Китае, хвастливом, алчном, американизированном Китае… и Ю считал свои вкусы, привычки и деловые методы американскими.

Но все это показалось ему весьма слабым утешением, когда накануне позвонил человек по имени Фэн Дунь и сообщил об агенте Мондрагоне и о пропаже грузовой декларации. Затея с «Доваджер Эмпресс» была рискованной, Ю понимал это с самого начала, однако прибыль ожидалась поистине фантастическая. Вдобавок он рассчитывал на огромное «гуаньси», поскольку к отправке груза был причастен сам Вэй Гаофань, знаменитый могущественный ветеран Постоянного комитета Политбюро.

Но теперь произошло что-то очень серьезное. Где он, этот проклятый Фэн? Куда запропастилась декларация? Тот, кто передал ее американцу, заслуживает мучительной смерти под пытками!

– Ты хорошо себя чувствуешь, муж мой?

Ю рывком повернулся, собираясь отчитать супругу, которая осмелилась помешать его мыслям, но слова застряли у него в горле. С такими женами, как Ли Коню, грубость неуместна. В конце концов, у них современный брак. Американский брак.

Он сумел совладать со своим голосом:

– Проклятый Фэн. Он уже должен был вернуться с Тайваня.

– Тебя беспокоит декларация?

Ю кивнул.

– Фэн добудет ее, Юнфу.

Ю вновь принялся расхаживать по кабинету, качая головой:

– Откуда у тебя такая уверенность?

– Этот человек способен вытащить дьявола из преисподней. Он поистине бесценен для нас, хотя ему нельзя доверять полностью.

– Я как-нибудь справлюсь с ним.

Коню хотела что-то сказать, но умолкла на полуслове. Ю замер на месте. В огороженный стенами двор их усадьбы въехал огромный автомобиль.

– Это он, – сказал Ю жене.

– Я подожду на втором этаже.

– Да.

Несмотря на провозглашенное партией равенство мужчин и женщин, отношение к супруге как к партнеру считается в Китае признаком слабости. Ю сел за стол и, услышав, как горничная открывает входную дверь, напустил на себя деловой вид.

Послышался мерный звук шагов по паркету. Они поднялись к комнате Ю, и в открытом дверном проеме вдруг возник крупный мужчина, словно материализовавшись из воздуха. У мужчины была необычно светлая кожа и короткие рыжие волосы с белыми прядями. Он был высок – не меньше ста девяноста сантиметров – и атлетически сложен, но его нельзя было назвать грузным. Он состоял из одних мышц и весил около восьмидесяти килограммов. Ю пристально воззрился на него, но рядом с этим человеком сам он казался карликом.

Ю подпустил в голос хрипотцы. По его мнению, именно так должен был разговаривать могущественный работодатель:

– Она у вас?

Фэн Дунь улыбнулся. Это была едва заметная, ничего не выражающая улыбка, словно нарисованная на лице деревянной марионетки.

– У меня, босс, – негромко, почти шепотом отозвался он.

Ю не смог сдержать вздох облегчения. Потом он протянул руку и сурово произнес:

– Давайте.

Фэн наклонился и подал ему конверт. Ю вскрыл клапан и осмотрел его содержимое.

Фэн заметил, как дрожат его руки.

– Это подлинная декларация, – заверил он Ю. Его светло-коричневые глаза были почти бесцветными и казались пустыми, прозрачными. Но сейчас они потемнели и впились в лицо Ю. Мало кто мог выдержать этот взор.

Ю был не из таких. Он сразу отвел глаза в сторону.

– Я отнесу декларацию на второй этаж и спрячу в сейф. Вы хорошо поработали, Фэн, и будете вознаграждены. – Он поднялся на ноги.

Фэну было далеко за сорок. Бывший военный, он начинал офицерскую карьеру в качестве «наблюдателя» на войне, которую США вели против Северного Вьетнама и Советского Союза. Он оставил службу, сочтя куда более прибыльной профессию наемника в создающихся армиях среднеазиатских республик, после распада СССР охваченных войной. Фэн гордился своим умением оценить ситуацию, считал себя знатоком человеческих душ, и то, что он уловил в поведении Ю, ему отнюдь не понравилось.

Выходя вместе с Ю в дверь кабинета, он сказал:

– Я бы посоветовал вам сжечь документ. Тогда его больше никто не сможет украсть. Вся эта история еще не закончилась.

Ю резко обернулся, как будто его дернули за веревочку:

– Что вы имеете в виду?

– Вы, вероятно, уже слышали о том, что произошло на Тайване.

Ю замер, выставив ногу из кабинета, словно мошенник, готовый в любое мгновение пуститься наутек.

– О чем именно? – поколебавшись, спросил он.

– Мы убили американского агента и забрали эту декларацию у него…

От досады и злости Ю едва не закричал. Когда же это кончится? О чем говорит Фэн, черт побери?

– Я знаю об этом! И если вам больше нечего сказать…

– …но Мондрагон был не один. Вместе с ним на берегу присутствовал другой человек. Отлично подготовленный, сообразительный и умелый. Я почти уверен, что это еще один американский разведчик. Он должен был переправить информацию в Вашингтон, а Мондрагон – вернуться в Шанхай под прикрытие своей легенды. Пляж был всего лишь местом передачи сведений. Ничем иным появление второго человека не объяснишь, поскольку его навыки и подготовка дали ему возможность ускользнуть от нас.

Ю справился с охватившей его паникой. Что в этом страшного? Американцы потерпели неудачу, документ лежит в его кармане.

– Но американец ушел без декларации, она осталась у нас. В чем, собственно…

– Этот человек сейчас находится в Шанхае. – Фэн следил за каждым движением Ю, за каждым сокращением его мышц. – Сомневаюсь, что он приехал сюда на отдых.

Во рту Ю возник горький привкус.

– Он здесь? Как такое могло произойти? Вы позволили ему проследить за вами? Как вы могли свалять такого дурака? – Ю почувствовал, что в его голосе зазвучали истерические нотки, и умолк.