Чтение онлайн

– Вообще-то мысль не плоха. Но её осуществление упирается в одну маленькую деталь - ничего такого о Споуде мы не знаем.

– Тут ты прав.
– Она встала с кресла.
– Считай, я размечталась. Пойду, смочу виски одеколоном, а то голова у меня разорвётся, как бомба.

Дверь за тётей Делией закрылась, а я упал в кресло, где она только что сидела, и дрожащей рукой отер вспотевшее че.

– Ну, кажется пронесло, - с облегчением сказал я.
– Тётя Делия перенесла удар куда лучше, чем я предполагал. Всё-таки охотничьи клубы славно воспитывают своих дочерей. Она и виду не подала, что на душе у неё кошки скребли, но бокал бренди прикончила, глазом не моргнув. Кстати, куда это ты запропастился, когда ушёл за бренди? Сенбернар-спасатель справился бы с задачей вдвое быстрее тебя.

– Да, сэр. Приношу вам свои извинения. Меня задержал мистер Финк-Ноттль.

Я задумался.

– Знаешь, Дживз, а ведь тёте Делии действительно пришла в голову замечательная мысль. Я имею в виду насчёт того, чтобы, если так можно выразиться, накопать грязи на Споуда. Если б вдруг оказалось, что у Споуда, так сказать, рыльце в пуху, с ним запросто можно было бы не считаться. Говоришь, тебе ничего о нём неизвестно?

– Нет, сэр.

– Да, скорее всего, он чист как стёклышко. С первого взгляда ясно, что среди типов, которые ходят по струнке и боятся на улице плюнуть, чтобы не нарушить закон, Родерик Споуд занимает одно из первых мест. Боюсь, сколько грязи на него не копай, грязнее его мерзопакостных усов ничего накопать не удастся, а так как он носит их с гордостью и не скрывает от посторонних взоров, видимо, человечество не имеет против них возражений, потому что в противном случае Споуд давно сбрил бы эту гадость.

– Совершенно справедливо, сэр. Тем не менее, есть смысл провести небольшое расследование.

– Да, но как?

– Я подумал о «Юниорах Ганимеда», сэр. Это клуб на Керзон-стрит для личных слуг джентльменов, членом которого я состою вот уже несколько лет. Мистер Споуд занимает достаточно высокое положение в обществе, и его слуга наверняка тоже является членом нашего клуба, а следовательно, он сообщил секретарю сведения для занесения в клубную книгу.

– Что такое?

– Согласно параграфу одиннадцатому Правил, при поступлении в клуб каждый обязан выдать полную информацию о своём господине. Это позволяет не только коротать вечера за весьма интересным чтением, но также служит предупреждением членам клуба, если бы они захотели поступить на службу к джентльменам, в некотором роде далёким от идеала.

От пришедшей мне в голову мысли я вздрогнул. По правде говоря, я вздрогнул, как никогда.

– А что произошло при твоём поступлении?

– Сэр?

– Я имею в виду, ты им всё обо мне рассказал?

– О, конечно, сэр.

– Как, всё?! И о том, как меня пытался изловить Стоукер, а я вымазал лицо и руки ваксой, чтобы он меня не узнал?

– Да, сэр.

– И о том, как я возвращался домой после вечеринки, которую устроил Горилла Твистлтон, и принял фонарный столб за грабителя?

– Да, сэр. Дождливыми вечерами члены клуба с удовольствием читают истории с приключениями.

– Вот как? Допустим, в один из дождливых вечеров их прочтёт моя тётя Агата? Об этом ты не подумал?

– Вероятность того, что миссис Спенсер Грегсон когда-нибудь получит доступ к записям в клубной книге, ничтожно мала, сэр.

– Надеюсь, что так, хотя последние события под крышей дома, где мы сейчас находимся, должны были показать тебе, что женщины с лёгкостью получают доступ к самым секретным записям.

Я погрузился в молчание, поражённый тем, что узнал, когда Дживз приоткрыл мне завесу тайны, окружавшей «Юниоров Ганимеда», о существовании которых я даже не подозревал. Естественно, я обратил внимание, что по вечерам Дживз частенько напяливает старенький котелок и смывается из квартиры, но мне всегда казалось, он уходит посидеть в баре или поторчать в каком-нибудь кабачке. Ни о каких клубах на Керзон-стрит я понятия не имел.

Ещё меньше я имел понятия о том, что, если так можно выразиться, самые чудовищные «ляпы» Бертрама Вустера были занесены в какую-то книгу. Всё это сильно попахивало Абу бен Адемом и ангелами, отмечающими, если я не путаю, каждый его шаг, а меня такое положение вещей, как вы сами понимаете, не могло привести в восторг.

Впрочем, тут ничего нельзя было поделать, поэтому я вернулся к тому, что констебль Оутс назвал бы проишшедшим ынцыдентом.

– Так что же ты предлагаешь? Обратиться к секретарю клуба за информацией о Споуде?

– Да, сэр.

– Думаешь, он всё тебе выложит?

– О, конечно, сэр.

– Хочешь сказать, он раздаёт важные сведения, исключительно опасные сведения, жуткие сведения, которые могут погубить человека, направо и налево, кому не попадя?

– Только членам клуба, сэр.

– Когда ты сможешь с ним связаться?

– Я могу позвонить ему по телефону прямо сейчас, сэр.

– Звони, Дживз, и если возможно, запиши звонок на счёт Бассета. И не волнуйся, когда девушка тебе скажет: «Три минуты». Продолжай говорить как ни в чём не бывало. Сколько бы денег ты не спалил, объясни своему секр., и объясни обстоятельно, что пришла пора каждому честному человеку выступить в защиту справедливости.

– Я думаю, сэр, мне удастся его убедить, что дело не терпит отлагательств.

– А если он заартачится, сошлись на меня.

– Слушаюсь, сэр.

И Дживз отправился действовать в защиту справедливости, но когда он был уже в дверях, я его притормозил.

– Кстати, Дживз, - спросил я, - ты говорил, что видел Гусика?

– Да, сэр.

– Он сообщил тебе какие-нибудь новости?

– Да, сэр. Насколько я понял, его отношения с мисс Бассет прерваны. Помолвка расторгнута, сэр.

И он растворился в воздухе, а я подпрыгнул на три фута. Можете мне поверить, тяжело подпрыгнуть на три фута, когда сидишь в кресле, но мне это удалось.

– Дживз!
– взвыл я.

Но его и след простыл.

Снизу до меня внезапно донесся звук гонга, возвещавшего о начале обеда.

Я всегда вспоминаю тот обед с чувством сожаления, потому что душевные муки, которые я испытывал, помешали мне оценить блюда, вкушая которые при более счастливых обстоятельствах, я получил бы истинное наслаждение. Как бы низко ни пал сэр Уаткин Бассет, своим гостям он устроил пиршество богов, и несмотря на моё угнетённое состояние, мне уже через пять минут стало ясно, что в душе его поварихи горела искра божья. От первоклассного супа мы перешли к таявшей во рту рыбе, а от таявшей во рту рыбы к колбаскам из дичи, под которыми не стыдно было бы подписаться самому Анатолю. Прибавьте сюда же спаржу, омлет с джемом и подрумяненные тосты с сардинами, и вы наверняка поймёте, что тот обед мог дать любому другому обеду сто очков форы.