Чтение онлайн

— Лаборатории на чердаке, — не понятно почему ляпнул он. На что девушка молча кивнула и поспешила выскочить из вестибюля. Что за ерундистика?

Поспешив к себе в комнату, Звездунов никак не мог отделаться от мысли, что его сейчас тупо поимели во всех позах. Как бы это странно ни звучало в адрес мужчины.

* * *

Хадиса бежала со все ног. Кровь стучала в висках набатом. Сердце выпрыгивало от быстрого бега, легкие жгло… А перед глазами опять маячило полное немой растерянности лицо декана Октопуса Звездунова.

Какой, к черту, тренировочный зал? Единственное место, куда ей хотелось забиться, — в объятия фей, медитирующих в ее комнате. Появившаяся мысль так же быстро была отброшена прочь. Эти трещотки не должны знать, что с ней происходит. Не сейчас, когда она сама не может себя контролировать.

Не раздумывая она бросилась к ступеням на первые этажи. Ей нужна тренировка, а еще лучше драка на грани с мордобоем, чтобы напрочь забыть о пробуждающихся желаниях.

Ей даже в голову не могло прийти, что новоиспеченный декан последует за ней следом. Как он думал, чисто для того, чтобы пронаблюдать за странной девицей.

Тренировочный зал ничем не отличался от любого другого такого зала. Куча матов, висящие с потолка канаты, стоящие вдоль стен козлы и снаряды, возвышающиеся вдоль стен бесконечные лестницы.

Как бы смешно это ни звучало, но Хадиса была сейчас единственным посетителем. А значит, драка отменялась. Судя по всему, бронь зала означала именно то, что зал закрепили в это время за ней и за подругами. Что ж, в этом был свой смысл. Найдя взглядом классическую боксерскую грушу, девушка мысленно возвала к своей силе. Синеватое сияние тут же окутало ее сжатые в кулаки ладони. Но грушу она ударила отнюдь не кулаком. Словно ошалелая, Кирин врезалась в твердую поверхность с ноги. С разворота, не жалея ни сил, ни здоровья. Удар отозвался тупой болью в щиколотке. Не раздумывая повторила еще раз, а за ним и еще.

Сказать, что именно бесило Хадису в этот момент, — трудно. У нее было чувство, что злость выворачивает ее наизнанку от каждого движения, от цвета стен, от разметки, прорисованной на полу. А больше всего ее бесила эта академия, спящие в комнате девчонки, категоричные правила кодекса и непроницаемый взгляд декана с глупым до умопомрачения именем… Да как этот осьминог вообще посмел к ней прикасаться?

Груша неожиданно улетела на добрых полтора метра, и только после этого Хадиса осознала, что окутала силой собственные пятки.

Злобно фыркнув, пошла тренировать самоконтроль и не заметила, как обычное упражнение превратилось в хождение по отвесной стене, словно та была горизонтальной.

Осознание сего факта вовсе не опустило на землю. Печально вздохнув, девушка дошла до потолка и сосредоточенно ступила на него, словно он был привычным под ногами полом. Идей, как усложнить упражнение еще, у Кирин не было, так что она решила намотать парочку кругов, а заодно подумать о сложившейся ситуации.

Что же она имела по состоянию на момент полдевятого вечера? Пустой тренировочный зал — не в счет.

У нее пробуждалась сила. А точнее, у нее пробуждались некоторые не вполне востребованные особенности лично ее генома. Не особо нужные ей лично, не особо приветствующиеся в клане и не подлежащие обсуждению в обществе как таковые. Хорошо, хоть брат понял без объяснений… Отец бы не понял, он с таким вообще не сталкивался. Да и остальная часть клана — тоже. Пробуждающаяся сила явно была унаследована от мамы. Но об этом также некому поведать…

Потолок неожиданно закончился. Взгляд уперся в ночной пейзаж за окном, пылающую водную гладь огненной реки и прогуливающиеся по абсолютно голой площади парочки.

В другом конце зала скрипнула дверь, и тут же по спине пробежался холодок от чужого прикипевшего к ней взгляда. Мало ему, видимо, ощущений на сегодня… Тяжело вздохнув, Хадиса отпустила контроль. Пятки ее тут же оторвались от потолка. Она падала.

* * *

Пять метров. Такой была высота потолка в зале. Метнувшись на перехват, Октопус не сразу заметил, как стройное тело девчонки уверенно сделало кувырок, а после Хадиса Кирин, словно кошка, приземлилась на носочки. Без какой-либо передышки она начала отжиматься. Звездунов растерянно замер над ней, понимая, что послушнице его помощь не нужна. Самоубийством, потерей сил, контроля и тому подобным здесь даже и не пахло. Чувствуя себя обманутым, он присел на корточки и уперся лицом в ладонь. Девушка же, явно наблюдая носки его кожаных туфель, ничуть не смущалась и продолжала свое совсем не женское дело. Демон семейства Кирин.

Звездунов не мог понять, что в ней его зацепило всего за пару часов знакомства.

* * *

Перед глазами маячили чужие туфли. Черные, начищенные до блеска, с навощенной шнуровкой и мягкой каучуковой подошвой. Качественные и напрочь лишенные магической составляющей. Человеческое изделие, коих в этом мире пруд пруди. В этих туфлях декан явно щеголял с утра. В них он был в обед в своем кабинете, когда рассказывал ей о том, что демонам не место на факультете хранителей. В них же он был в вестибюле их корпуса, перед тем как его перемкнуло.

«Началось», — вот, о чем подумала Хадиса, стоило ей понять, чьи туфли остановились перед ее носом. Внутри разгорался огонь, и единственный способ не дать ему волю — устать до потери пульса, чем Хадиса, в принципе, сейчас и занималась. Увы, но максимум, что давало ей отжимание, — это невозможность взглянуть в лицо мужчине. Но это пока. Если он сейчас не уйдет и, не приведи Хранители, заговорит… Хадиса не сможет за себя ручаться.

С другой стороны, можно отнестись к происходящему как к тренировке силы воли и духа. На сколько ее хватит в нынешнем состоянии? Сможет ли стерпеть… И если стерпит сейчас, продержится ли она целую неделю, покуда не получит посылку, обещанную братом?

На адреналине отжиматься хорошо, под взглядом видного мужчины — еще лучше. Главное, чтобы привлекающий внимание объект не делал лишних движений.

Осознание этой простой истины пришло после того, как Октопус Звездунов принял для себя кое-какое решение. О чем удумал его воспаленный мозг, для девушки осталось загадкой, но оттопыренные в районе ширинки штаны явно говорили об отсутствии целомудренности в настрое преподавателя… Или же… он получал извращенное удовольствие, наблюдая за потными отжимающимися барышнями?