Когда герцог вернется
Шрифт:
Существует ведь всего три вещи, с которыми мужчины не играют, не правда ли? Гнев, страсть и… мысль о женитьбе, в которую входит — что?
О да!
Умная женщина, находящаяся на расстоянии не ближе десяти футов от него. И вот тогда у них появляется страх.
Глава 8
Гор-Хаус, Кенсингтон
Лондонская резиденция герцога Бомона
26 февраля 1784 года
— Ваша светлость!
Джемма, герцогиня Бомон, подняла глаза от шахматной доски. Она велела поставить доску в библиотеке в надежде, что ее муж вернется из палаты лордов раньше, чем ожидалось.
— Да, Фаул?
— Герцог Вильерс прислал свою карточку.
— Он ждет в карете?
Фаул наклонил голову.
— Попросите его войти в дом, если у него есть время.
Фаул вышел из библиотеки с таким же достоинством, с каким вошел в нее. Грустно, подумала герцогиня, что ее дворецкий больше всего походит на пухлого деревенского священника, но при этом он явно видит себя по крайней мере герцогом. А возможно, и королем. Было в его манере держаться что-то особенное, он всем своим видом давал понять, что «положение обязывает», — например, именно так он относился к увлечению Джеммы шахматами.
Само собой, герцог Вильерс вошел к ней не просто так, а с церемониями. Для начала он замер в дверях — этакое видение в бледно-розовом с черными оборками на кружевах, спадающих на его запястья и шею. А потом он отвесил ей шикарнейший герцогский поклон — о таком Фаул мог только мечтать.
От увиденного Джемма пришла в легкое замешательство, но она была от души рада видеть Вильерса. Ей всегда казалось, что у него самые холодные глаза из всех светских мужчин. Однако, выпрямляясь после глубокого реверанса и взяв Вильерса за руки, она изменила свое мнение. Его глаза были черны, как ночная рубашка дьявола, — так выражалась ее старая няня. И все же…
— Мне не хватало вас в Фонтхилле, — проговорил Вильерс, поднося руку Джеммы к губам для поцелуя.
Вовсе не холодные!
Его густые волосы были перехвачены на затылке розовой лентой. Он был бледен, но здоров и явно уже оправился после дуэли, которая едва не убила его несколько месяцев назад. Джемма ощутила чувство вины: победителем в той дуэли оказался ее брат, который к тому же после нее женился на невесте Вильерса. Джемма полюбила свою невестку, но она бы предпочла, чтобы родство с ней не причинило таких неприятностей ее любимому партнеру по шахматам.
— Проходите! — приветливо сказала она, указывая герцогу на камин. — Бомон вернется из палаты лордов меньше чем через час, — проговорила она, не сводя с него глаз. — Желаете ли вы с ним встретиться?
Вильерс едва заметно улыбнулся.
— К сожалению, я уже назначил встречу на это время, — сказал он. — А вообще я приехал просто повидать вас. — Он протянул ей листок бумаги. — Прочитайте это, Джемма!
Она развернула листок. Сверху на нем красовалось перо из герба герцога Козуэя.
— От мужа Исидоры? — удивилась Джемма.
— Он вернулся в Англию.
— Мне это известно. Исидора сейчас живет у меня. Он оставил ее в отеле, если только вы в состоянии вообразить себе, Вильерс, что это за отель. Отель! Он оставил герцогиню в отеле, а сам отправился за город, к своей матери.
— Учитывая то, что я с ним знаком, мне это вовсе не кажется удивительным, — усмехнулся Вильерс.
Джемма развернула послание. Официального приветствия в нем не было.
«Вильерс!
С тех пор как я вернулся домой, мне чертовски не везет. Окажете мне честь, нанеся мне визит? Похоже, кое-кто осуждает мои идеалы и идеи. На мой взгляд, вы — тот человек, который может дать совет в вопросах респектабельности и превосходства».
Джемма усмехнулась.
— Насколько я понимаю, вы дошли до той части письма, где он говорит о моей способности высказывать мнение в вопросах респектабельности, — промолвил Вильерс. — Но письмо имеет продолжение.
«Моя мать уверяет меня, что я очернил титул Козуэев и опозорил его на всю Англию на ближайшие сотни лет. Я был бы очень вам благодарен, если бы вы навестили меня в Ревелс-Хаусе.
Искренне ваш, Козуэй».
Джемма подняла голову.
— Боже, что же он задумал? Исидора говорила мне, что он хочет устроить брачную церемонию, во время которой будут принесены в жертву животные, но не может же быть, что он действительно подумывает о том, чтобы провести тут какой-то дикарский обряд! Его арестуют!
— Нет, если он принесет в жертву животных, то нет, — заверил ее Вильерс. — Как человек, который очень любит филей, я должен вам сказать, что немало скота было принесено в жертву тому, чтобы сделать меня счастливым.
— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, — вздохнула Джемма. — А Исидора упоминала еще и оргии.
— Что ж, тогда все понятно. Я знал, что именно с вами могу поговорить об этом. Непременно нанесу ему визит, если только таким образом смогу стать частью запланированной оргии.
— Вы участвовали во многих? — удивилась Джемма.
— Оргиях или свадьбах?
— Сомневаюсь, что вы бывали на свадьбах, — заметила Джемма. — И, насколько мне известно, приглашение на мою свадьбу было для вас первым и последним.
— Увы, — пожал он плечами, — но мой опыт участия в оргиях столь же ничтожен. Так что для меня это будет хорошим уроком, учитывая, что я добьюсь двух целей, которых избегал по религиозным соображениям.
Герцог встал.