Чтение онлайн

Зафиксировав полученный образ в памяти, чтобы воспользоваться им, когда придет необходимость, Роман вернул себе обычное выражение, расправил плечи, подхватил сумку с дополнительным реквизитом и помчался вниз.

Сидения в машине избежать не удалось. Правда, стояли в теньке, под пальмами, и ветерок задувал в окна такой, что у Лака ерошились прямые жесткие волосы. Но все равно духота была нестерпимая.

Спасения ради ходили по очереди к морю, окунаясь в теплые волны прямо в одежде, – так, как делают местные жители. Этот способ позволял хотя бы с четверть часа, пока не высохнет одежда, ощущать какое-то подобие прохлады. Но к морю, не привлекая внимания, много не находишься, да и стояли от него неблизко, так что по большей части приходилось терпеть, старательно гоня мысли о горных водопадах и ледяном пиве в высокой стеклянной кружке, густо усыпанной крупными каплями конденсата.

– Сколько он, интересно, еще будет там сидеть? – пробормотал в сердцах Роман, передавая бинокль Лаку и закуривая.

– Не знаю, – жизнерадостно пропел молодой таец.

Он был преисполнен такой щенячьей бодрости, что Роман почувствовал невольное раздражение. Вот ведь, с самого утра парится в этой машине, и хоть бы ему что. Свеж, как зелень на грядке. Лишнее напоминание Роману Евгеньевичу о том, что тридцать девять – не шутка, и разговоры о пользе здорового образа жизни не столь уж пусты, как о том думалось каких-нибудь пару-тройку лет назад.

Как там было у отцов? «А годы летят, наши годы как птицы летят»? Ох уж и летят, сволочи, так летят…

– Он поднялся! – восторженно крикнул Лак.

Задумавшись, Роман вздрогнул и едва не выронил сигарету. Чего орет, идиот, в самое ухо?!

Он сдержал немедленное желание накричать на помощника, понимая, что раздражение вызвано не столько излишним рвением Лака, сколько духотой и ожиданием, и потянулся за биноклем.

– Дай гляну.

Лак отдал бинокль, облизнув в азарте пухлые губы розовым языком.

Парень рожден был для сыска, как сеттер для охоты, и Роман мог поручиться, что сейчас он думает не столько о вознаграждении, сколько о том, чтобы не упустить клиента. Ценный кадр, что и говорить. Люди из посольства работу свою знали и абы кого для серьезного дела не подсовывали.

Впрочем, серьезное дело еще впереди.

Роман навел бинокль на группку отдыхающих, расположившихся под большим красным тентом в трех сотнях метров от машины. Всего отдыхающих было трое, но из них по-настоящему отдыхал только один, а двое других его старательно охраняли.

Сейчас объект охраны – и наблюдения – мистер Стокк, стоя во весь свой огромный рост, растирал обеими руками необъятную грудь и поглядывал на море, лежащее в двух десятках метров от него.

Собрался искупаться, понял Роман. Дело. До того бельгиец битых два часа отлежал в одной позе, то ли откровенно спал, то ли ленился хоть как-то передвинуть свои два центнера живого веса. Бултыхающиеся неподалеку толпы туристов и стайка играющих в мяч девушек не производили на него ни малейшего впечатления. Но наконец и он сподобился сделать вылазку к морю. Привнес хоть какое разнообразие в жизнь, за что Роман мысленно его поблагодарил.

Пока Стокк осторожно брел к воде по белому песку, проваливаясь в него по самую щиколотку, Роман добросовестно изучал колышущиеся складки жира и необъятные трусы бельгийца. Могучий был человечище. Борьба сумо потеряла в нем своего достойного члена. Зато международная корпорация торговцев оружием нашла, что делало Стокка отнюдь не тем добродушным увальнем, каким он мог показаться со стороны.

По данным Интерпола, Роберт Стокк, бельгиец по происхождению, пятидесяти двух лет от роду, продавал различного вида оружие по крайней мере двум десяткам стран, и это были лишь достоверно известные факты. По данным же Управления, в котором имел честь состоять капитан Морозов, Стокк снабжал своим смертоносным товаром уже не менее четырех десятков стран, и рынок его услуг непрерывно расширялся. Он был важной персоной, этот бельгийский Гаргантюа, и перемещался по миру на личном «Боинге», как и положено крупному бизнесмену.

Впрочем, в последнее время перемещался он редко, поскольку испытывал вполне понятные сложности в отношениях с властями ряда стран. Те (кто раньше, кто позже) получили указания от Интерпола взять его под арест сразу же после приземления самолета в аэропорту, и Стокку приходилось быть предельно осторожным в выборе авиамаршрута.

Но все же в Таиланд бельгиец прилететь рискнул. Тому было причиной следующее обстоятельство: на черный рынок поступила партия новейших ракетных установок, похищенная в одной из горячих точек, и похитители хотели продать ее подороже. Для этого они вышли на Стокка и потребовали в качестве гарантии личной встречи с ним.

Информация заинтересовала бельгийца настолько, что, несмотря на риск, он решился удовлетворить требование противной стороны. Тем более что Таиланд сохранял к нему лояльное отношение и, по данным стокковской агентуры, не торопился, в отличие от многих, засадить его за решетку.

По издавна заведенному самим же Стокком правилу, продавец должен был сначала предоставить ему данные на новый товар, то есть подробные тактико-технические характеристики с приложением чертежей и детальным описанием узлов и механизмов. Все это отлично помещалось на любом из современных носителей, передать который из рук в руки было делом наипростейшим. Но шутка заключалась в том, что передать его требовалось в руки лично Стокку, и Управление, сильно заинтересованное неизвестной установкой, решило этим моментом воспользоваться и данные на новую разработку у преступного синдиката умыкнуть.

Задача Романа была проста до чрезвычайности. Засечь, какой именно носитель передаст резидент продавца Стокку, после чего любым доступным способом Стокка от этого носителя избавить.

Таким образом, достигались сразу две цели: спугнутый Стокк, мнительный, как все теневые дельцы, отказывается от сделки, что уже само по себе было добрым знаком, а Управление, то есть Россия, получает в свои руки развернутые данные на новейшую ракетную установку. Американскую, между прочим.

Что получал в этом случае Роман Евгеньевич, мы умолчим, поскольку сам он этой темы не любил и предпочитал работать исключительно из идейных соображений. (Для безыдейных существовал Леня, который переносил основную работу напарника с откровенной неприязнью, хотя, конечно, и с понимаем того, что кто-то таки должен защищать интересы Родины.)

Бельгиец медленно входил в воду. Два телохранителя, такие же рослые, как хозяин, но мускулистые, поджарые, шли по бокам, настороженно разглядывая купающихся. Их манера держать себя, особого рода грация выдавали закаленных бойцов, с которыми лучше не связываться. Один был китаец, второй – типичный римлянин, чье тело своей лепной мускулатурой напоминало изваяния древних атлетов.

– Кит! – восхищенно прошептал Лак, превосходно обходившийся без бинокля.

Это он относительно Стокка, понял Роман. Бельгиец, войдя в море по пояс, вдруг поднял руки, подскочил с ловкостью, удивительной при его габаритах, и всей тушей рухнул на воду. Его телохранителей, бредущих следом, обдало брызгами с головы до ног, и к берегу устремилась не маленькая волна.