Чтение онлайн

– Не может этого быть, - сказал Басилевич.
– Что за помехи, которые и на проводную связь действуют? И почему местные передачи ловятся? Вообще, такой уровень помех мог создать разве что взрыв атомной бомбы.

– Бомба... А что, правда. Говорили же ... Кстати, Эстес туда поехал. Забежал на минутку, и велел тебе передать - что попробует снова прорваться. Вы уже пытались туда ездить?

– Да, - кивнул я.
– Что именно говорили про бомбу? Очередная сенсация века?

– Якобы Грыхенко подарил Орлу карманную атомную бомбу в "дипломате", чтобы всех шантажировать.

– Грыхенко очень полезный человек, раз такие ценные подарки делает! усмехнулся я.
– Надо бы мне с ним тоже подружиться.

– Этот номер не пройдет, - с такой же усмешкой возразил Басилевич. Он журналистов на дух не переносит. На него уже пытались дело завести - за рукоприкладство.

– А может, такие-то предвыборные фокусы, - продолжал гадать Звонов. Отрубили связь, чтобы в Москве не знали, что у нас происходит.

На экране телевизора я увидел нечто знакомое - Предмостная площадь, омоновцы, обрабатывающие задержанного южанина. Слава богу, хоть я в кадр не попал.

– Глядя на такое, - заметил я, - начинаешь испытывать ностальгию по советским временам. Знаю, что глупо, и все равно за давностью лет кажется, что и ментов было меньше, и управу на них какую-то можно было найти.

– Почему глупо?
– отозвался Басилевич.
– Действительно, порядка было побольше. И не было этого беззастенчивого грабежа под названием "рыночная экономика".

Куда деться в России от споров о политике? До тех пор, что ли, пока простые граждане не получат возможность влиять на управление страной, они будут освобождаться от накопившегося раздражения в этих спорах?

Я сказал:

– Если почитать тогдашние газеты из тех, что были понезависимей, столько безобразий обнаружится! А было ещё больше, просто о них никто не знал. А то, как в очередях приходилось стоять, уже забыли? У нас в Москве прилавки к концу восьмидесятых опустели, а что здесь в провинции творилось, я и вообразить не могу.

– К тому времени все развалилось, - возразил Женька.

– Правильно, развалилось. И пришлось сооружать нечто новое, более прочное. Зачем тогда оплакивать социализм, если он был обречен?

– Ничего подобного, - заявил Наум.
– Умелое руководство, и жили бы нормально. Это Горбачев свои реформы затеял и все похерил. А Ельцин добавил.

– Мне вот что неясно, - сказал я.
– Вроде все учили марксизм, истмат всякий, в голову вдалбливали, что личности не творят историю - так почему же все упорно твердят, что огромную страну развалил единственный человек, гнусный ренегат, агент империализма? Сама система была обречена на гибель! Если человек с невеликими доходами три четверти своего бюджета тратит на оружие, будет он жить богато?

– Виталий, но вы должны согласиться, что прежняя власть заботилась о людях, а этой на всех наплевать, - не сдавался Басилевич.

– Эта забота была похожа на зоопарк в областном городе, - отпарировал я.
– Запаршивевшие звери сидят в вонючих клетках, и их кормят объедками. В конце концов, это смехотворно. Вы что, считаете, что эти, - я ткнул в экран телевизора, где как раз показывали митинг коммунистов, - будут о ком-то заботиться, если придут к власти? Да я за них не буду голосовать из одного эстетического принципа. Вон, у Коркина вашего морда типично эсэсовская. А программа ихняя - просто бред: социализм плюс православие плюс "Боже, царя..." Кто церкви взрывал? Кто устроил в стране разгром почище татар? Даже с фашистами их нечего сравнивать. Они хуже фашистов.

– Видели, что сегодня с Женькой сделали? Это сегодня. А завтра? При социализме погромов не было, и один народ другой не резал.

– Не вас ли не приняли на физфак по национальному признаку? Забыли уже? Сколько ваших знакомых уехало в Израиль - от хорошей, что ли, жизни? У нынешнего правительства очень много грехов, но по крайней мере оно не занимается организованным уничтожением целых групп населения.

– А то, что страна вымирает от голода, вам этого мало?

– Хорош голод - полки ломятся от продуктов. Мгновенно магазины наполнились, едва частная инициатива вылезла из подполья. За все годы советской власти такого изобилия не было!

– Ну конечно, - добавил Звонов.
– Проедаем то, что при социализме накоплено.

– Ой, только не надо мне про социализм. Что там было накоплено? Танки и автоматы Калашникова? Вот и идет пальба во всей стране. В конце девяностого даже в Москве все пропало в магазинах. А как только либерализация началась - сразу все появилось.

– Потому что Гайдар всю страну ограбил, - сказал Басилевич.
– Все деньги, что граждане хранили в сберкассах, перед либерализацией цен были изъяты и пущены на покупку собственности и финансовые спекуляции. И никто этого не заметил, потому что цены выросли и вклады обесценились.

– Ничего подобного. Вы мыслите категориями социалистического хозяйства. Ну да, как цены отпустили, вклады обесценились, не спорю. Но эти деньги все равно ничего не стоили, потому что на них ничего нельзя было купить. Не Гайдар народ обманул, а советское государство, расплачиваясь никчемными бумажками. Богатство нынешних олигархов - от присвоения той собственности, которая числилась общенародной, а фактически принадлежало бюрократическому государству

– Нет, - не соглашался Басилевич.
– Как же эта собственность может приносить доходы, если производство падает? Олигархи нажили свои миллиарды благодаря прокрутке в своих банках бюджетных денег, то есть наших с вами. Это что, капитализм? Закономерный результат - резкое падение жизненного уровня.

– Потому-то полки и ломятся, что покупать всю эту снедь некому, добавил Женька.
– Забыл про врачей, военных, которым годами не платят зарплату?

– Однако они почему-то живы. Я не собираюсь оправдывать правительство, но все же они находят источник существования. Например, картошку сажают на дачных участках. Крутиться надо, крутиться.

– Хорошо вам так говорить, - сказал Басилевич.
– Но крутиться не каждый сможет. И дело не только в личных качествах. У нас, в провинции, для тех, кто пытается жить честно, выход один - медленное умирание. Заслуживает одобрения государство, которое обрекает своих граждан на такое существование?