Чтение онлайн

Но он навсегда покинул нас.

Джеймс рухнул на песок, прижимаясь лбом к ракушкам и камням и колотя по ним кулаком. Рыдая навзрыд, я притянула своего сыночка на колени. Я чувствовала песок на его лице и в волосах, вес тела на моих руках, когда мой мир разлетелся на куски.

Видение растворилось как пепел на ветру, и я осталась стоять на ночной дороге. Впереди вилась лестница, ведущая к маяку. Я повернула, чтобы подняться по тропе к вершине скалы, следуя за своими воспоминаниями, которые возвращались ко мне с каждым новым шагом.

Когда-то он любил меня. Я никогда не думала, что его любовь может умереть, но каждый прожитый в скорби день все глубже вгонял клин между нами, разлучая нас все сильнее. Сны перерастали в кошмары, и Джеймс будил меня, возвращая к жизни, за которую я больше не цеплялась. В те секунды покоя не существовало, и муж не мог мне его дать. Я оттолкнула Джеймса и повернулась к окну, оплакивая сына, когда луна скрылась за горизонтом, а на небе взошло солнце. Но в одну из таких ночей я смогла отогнать дымку печали и вспомнила о своей любви. Я увидела боль, беспокойство и утрату в глазах мужа. В последний раз наши тела слились, а губы встретились и попрощались в одном сладком вздохе.

Проходили дни и месяцы, я угасала на глазах, все реже вставая с постели. Бывали времена, когда я не могла вынести даже воспоминания о личике сына. Дни, когда я закрывала глаза и видела его улыбку, слышала отголоски его голоса, зовущего меня. Временами, заглянув в зеркало, я замирала при виде живого призрака, в которого превратилась. Лицо незнакомки с копной некогда золотистых волос, откинутых назад. Каждый день Джеймс приходил в нашу комнату и стоял у подножья кровати, но я никогда не отрывала взгляда от кружевных занавесок, колыхавшихся на ветру. Джеймс ничего не говорил, я тоже молчала, и с каждой прожитой секундой я угасала все сильнее.

Наша любовь постепенно увядала, как выцветают обои, заворачиваясь и отставая от стен, будто просят только об одном: сорвать их. Чтобы начать все заново.

Я прошла мимо ряда посаженных деревьев, мои волосы развевались на ветру, а сорочка колыхалась вокруг ног. Я прикрыла глаза от пронзившей меня боли. А открыв их, взглянула на темную морскую гладь, которая бурлила в самом низу, врезаясь в скалы. На меня нахлынули воспоминания, когда я наклонилась над обрывом и посмотрела вниз. Морской бриз подхватил мои волосы, развевая их за спиной.

В последнюю ночь я проснулась в поисках Джеймса. Я не покидала комнату, а лишь смотрела в окно, когда утреннее приветливое солнышко сменилось темным сумраком прохладной ночи. Было около полуночи, когда до меня донесся звук открывшейся входной двери. Скинув тяжелый плед, я спустилась по лестнице со своего святилища. Не отрывая от меня взгляда, муж застыл в прихожей с суровым выражением лица и сжатыми губами.

— Где ты был? — просто спросила я, без нотки обвинения; интонация, как и мой дух, была мертвой и безликой.

— Ты знаешь, где. — Его руки были опущены и прижаты к телу, шляпу он сжимал в кулаке, когда в одном предложении выложил всю правду.

Его слова огорошили меня, сердце заколотилось о ребра, а рука крепко ухватилась за перила лестницы.

— Ты бросаешь меня.

На его лице промелькнула боль.

— Ты давно покинула меня, еще в тот день на пляже, бросила в одиночку оплакивать вас обоих. Я больше не буду этого делать, Лизи. Не могу и не стану.

Дыхание оборвалось, а потом вылетало из губ горячим потоком.

— Что теперь будет со мной, Джеймс?

— Твоя судьба в твоих руках. Распоряжайся жизнью на свое усмотрение, но ты уйдешь отсюда и больше не вернешься. — Он снова надел шляпу. — У тебя есть неделя. Я договорился о переезде с твоим отцом. Я больше не могу… — дыхание перехватило, не дав ему договорить, и Джеймс сглотнул. — Ты не оставила мне выбора.

Я шагнула на ковер, протягивая к нему руку, пытаясь прикоснуться. Если бы только мне это удалось, если бы я могла до него дотянуться, если бы только…

Но Джеймс отступил на шаг, держась от меня на расстоянии. Моя рука упала. Сжав в кулаке сорочку, я не спускала с него глаз. Возможно, это иллюзия или игра света, но через пелену слез, застилавших глаза, мне показалось, что его взгляд смягчился, когда он смотрел на меня через разделяющую нас пропасть. Но через мгновение точеные черты лица, которое я так сильно любила, разгладились. Джеймс повернулся и открыл дверь, на миг задержавшись на пороге, а потом вышел и закрыл ее за собой, тем самым аккуратно перерезав связующую нас нить.

Единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину, было тиканье старинных часов, стоявших в углу около двери. В тот момент, когда умер Генри, моя жизнь закончилась, но я была привязана к земле своим телом, которому было уготовано одинокое существование. Мой дом и жизнь, которую я знала, любимый мужчина и драгоценный ребенок… навсегда утрачены. Я была пленницей каждого своего вздоха.

Протяжный бой курантов пробил полночь, и с каждым ударом я шагала вперед. Коснувшись холодного металла дверной ручки, я повернула ее, открыла дверь и, переступив через порог, захлопнула с большей силой, чем рассчитывала. Потом открыла калитку и направилась в город. Хлопковая сорочка липла к ногам, тонкая ткань не могла защитить от холода. Но я чувствовала лишь боль, пронизывающую каждый миллиметр моей кожи и истязавшую душу.

Перед моим взором стояло лицо Генри. Мое дитя. Я видела, как он бежит впереди меня вверх по извилистой лесной тропинке. Той ночью я последовала за ним и пришла туда, куда он меня привел.

Прислушавшись, я услышала разносившийся ветром голос Джеймса.

«Никогда не возвращайся».

Я чувствовала соленый запах океана, ощущала соль на своей коже, потоки холодных и горьких слез. Наблюдала, как в ночи мелькает свет на башне маяка. А потом снова увидела Генри. Улыбаясь, он протягивал ко мне руки и звал к себе. Я сделала шаг, потом еще один. А потом ощутила в своих объятиях тельце сына, окунулась в теплоту его любви, даже когда мир пошатнулся и меня подхватил ветер, я будто раскинула руки и взлетела. Когда скалы и море были уже близко, я закрыла глаза