Когда выбираешь не ты...
Шрифт:
– Интересная фраза «Rather be dead than cool». И что, разве мертвым быть лучше?
– я натянула штаны, задернула штору, чтобы солнце не светило на Чонхёка, сгребла футболку и худи в охапку и на цыпочках вышла в коридор.
– Хёк-и-и, подойди ко мне, - не крадись, я тебя все равно слышу! – голос пожилой дамы был строгим.
Я испуганно зашипела себе под нос: - Вот, угр, надо было оставаться в комнате! Что я ей скажу? Сейчас ляпну что-нибудь не то…
– Я жду! – бабушка Чёнхека сидела на широком балконе в удобном кресле.
Направляясь к балкону, пришлось срочно сунуть футболку сзади за резинку штанов и натянуть худи прямо на голый торс, чтобы прикрыть руки, ведь на них не было татуировок.
– Доброе утро, хальмони! – Я подошла и поклонилась приятной на вид седовласой женщине, прикинув возраст, подсчитала, что, должно быть, ей где-то лет семьдесят или что-то около того.
– Ты очень поздно явился, внучок, или наоборот, рано, и, кажется, не один? Кто у тебя в комнате?
– Никого. Я просто думал, что Вы еще спите, поэтому на цыпочках хотел пройти к себе в студию.
– Ах, ты думал! Ты знаешь, что я всегда волнуюсь и не сплю, пока ты не вернешься? Разве можно так рисковать моим здоровьем? На улице полно всяких… нехороших людей ходит, а ты один, без охраны, ушел к друзьям! Совсем не бережешь мои нервы, зайчонок, – голос старушки смягчился, она покачала головой и улыбнулась, глядя, как я стушевалась под ее строгим взглядом. – Ну-ну, полно обижаться! Подойди ко мне ближе.
Я подошла к женщине вплотную и опустилась перед ней на корточки, не отводя взгляда от ее лучистых глаз. На сердце от их пронзительной доброты стало моментально тепло и уютно, захотелось прижаться к ногам и положить голову на ее колени, что я тут же и сделала.
– Хёк-и, мальчик мой, ты такой большой, настоящий мужчина! А все равно для своей бабушки малышом остаешься, вот я и волнуюсь за тебя. Не устал еще от своей сумасшедшей популярности, а?
– она начала ласково гладить мою голову.
– Как там Минджун с Юнхо поживают? И остальные ребята? Кстати, а почему ты без услады моих глаз нынче приехал?
– Это Вы о ком? – я подняла на бабулю удивленные глаза.
– Хёк-и, хитрец, притворяешься, что не знаешь, кто из твоих хёнов мой любимчик? Я же о Тэхёне говорю.
– А я-то свято верил, что являюсь единственной усладой Ваших глаз!
– Само собой, зайчонок! – Бабушка с нежностью прикоснулась прохладной ладонью к моей щеке.
– У него все хорошо? Этот несносный мальчишка вечно меня своими байками-страшилками пугает. Прошлый раз по секрету рассказывал про какую-то девицу из параллельного мира, говорит, влюбился в нее, а она от него сбежала. Вот ведь, сказочник! Тэхён-и все по бабушке своей скучает, говорит, она ему иногда снится. Бедный парень! Он все еще расстраивается, что попрощаться с ней не успел из-за ваших концертов…
– Все хорошо, хальмони, не волнуйтесь, все здоровы. И у Тэхёна все в порядке. Он Вам велел кланяться.
– Ой, складно врешь. Когда это у вас было без приключений? …Надо с балкона уйти, что-то голова кружится с утра…
Я тут же просканировала ее состояние. У бабули, наверно на нервной почве, подскочило давление.
– Давайте, я помогу переместиться в комнату?
– Да-да, сейчас я…
Пока женщина, прикрыв глаза рукой, молча, сидела без движения, я сняла приступ гипертонии и головную боль с тошнотой. Организм в силу возраста был изношен, но все же бабушка держалась молодцом. В ее-то годы у других было гораздо больше проблем со здоровьем!
– Надо же, как будто отпустило? Даже видеть лучше стала! Что за чудеса такие? Видно, твое присутствие, внучок, положительно на меня влияет. Ты бы почаще ко мне приезжал, – женщина, хитро прищурившись, улыбнулась своей теплой обезоруживающей улыбкой.
– Я бы с удовольствием приезжал чаще, но Вы же знаете наш забитый на год вперед график! – я снова прижалась к бабушке, исцеляя поврежденные сосуды в шее и голове. – У Вас все будет хорошо, поверьте мне. Я Вас очень люблю!
– Ох, что-то ты разошелся сегодня. Давненько в любви мне не признавался, небось, натворил что?
– Ну вот. Я же от всего сердца! Хочу, чтобы Вы знали, какая Вы у меня классная и замечательная. Самая лучшая хальмони на свете.
– Ну-ну, подлиза, иди, завтракай… Или опять на своей диете сидишь? Такой худой, жуть прямо! Одни ребра торчат. Тебя твое Агентство совсем голодом уморить хочет?
– Зато, смотрите какой у меня пресс! Все девчонки с ума по нему сходят, – я чуть приподняла край худи, демонстрируя свои красивые рельефные кубики.
– Хвастун. А в обмороки на концертах давно ли перестал падать?
– Да все со мной нормально, не волнуйтесь. Я пойду, перекушу чего-нибудь, а Вы тут еще посидите. Как, голова не болит больше?
– Все хорошо, иди уже. И не кусочничай - поешь, как следует, я проверю! – бабуля смачно поцеловала меня в щеку и хлопнула по заду, подталкивая к распахнутым балконным дверям.
Только до завтрака я так и не дошла. Зайдя внутрь кабинета, тихо прикрыв за собой дверь, по совету хозяина я заперла ее изнутри. Натянула под худи футболку, болтавшуюся за резинкой штанов, включила комп, и пока он загружался, стала разглядывать фотографии и картины, развешенные на стене, которые в первый приход сюда привлекли мое внимание.
На нескольких из них красовался разновозрастный милашка Хёк-и: совсем маленький, школьник, пафосно с родителями в фотостудии, в спортзале и на природе с мальчишками-приятелями. Но в основном все же здесь были фото ребят из HBM, сделанные в разное время, видимо, где-то на концертах у себя дома, в Корее, и на зарубежных гастролях. Кое-где рядом с Чонхёком сладко улыбались персонажи европейской внешности и даже темнокожие.
Мне было интересно вглядываться в кусочки чужой жизни, вылавливая на снимках искренние и не очень эмоции запечатленных на них людей. Выше других висел крупный акварельный рисунок Тэхёна и Чонхёка в обнимку, выполненный очень реалистично. Настолько, что я тут же потянулась рукой, чтобы снять и поближе его рассмотреть. Моя попытка окончилась тем, что я неудачно подвернув ногу, на секунду оступилась, потеряла равновесие и, навалившись на стену, …провалилась в нее плечом!