Чтение онлайн

– Мелуя! – сказал Ирван.

Невольница от радости подскочила на месте и принялась торопливо вытирать руки о передник.

– Нет, не ты, – охладил её пыл Ирван.

Глаза Мелуи потускнели.

Плохо не угодить князю, размышлял главный повар. Веланпур любит красивых девушек, и если служанка ему не понравится…

Ардебец оглядел возможных претенденток. Они замерли в ожидании. Только новенькая опустила лицо и тёрла мраморные плиты.

– Ты! – указал на неё пальцем Ирван.

Девушка подняла голову.

– Чего уставилась? – рявкнул главный повар. – Бегом в рабский дом переодеваться и мигом сюда.

Ирван смотрел на невольницу и думал: не ошибся ли? Голубые, широко распахнутые глаза; овальное лицо с аккуратным носом и чёрные волосы, заплетённые в тяжёлую косу. Да, Веланпур будет доволен.

– Быстрее! – поторопил ардебец. – Джа Махаони в отъезде, князь ужинает в кабинете.

В дверь постучали, и в роскошный кабинет князя ступила юная девушка с тяжёлым подносом. Она направилась к столу чёрного дерева, украшенному изумительной инкрустацией из перламутра и слоновой кости.

Правитель стоял спиной к двери, заложив назад руку. Другой он почёсывал затылок любимому попугаю. Кеа поднял жёлтый хохолок и вывернул голову набок, подставляя её для почёсывания. От удовольствия попугай закрыл глаза.

Такелия поставила блюда и налила в бокал вино.

– Приятной трапезы, джар-рен, – сказала девушка, направляясь к двери.

– Стой, – голос служанки был Веланпуру незнаком.

Князь повернулся к рабыне, разглядывая новенькую. Её глаза, опушённые густыми ресницами, глядели настороженно. Золотисто-смуглые руки с браслетами перебирали поднос. Струящиеся складки тёмно-синего шёлка обрисовывали фигуру, а из-под отделанной серебром канвы платья виднелись лёгкие кожаные сандалии.

– Как тебя зовут?

– Такелия, – ответила рабыня.

Веланпур подошёл ближе, взял за плечи и повертел её в стороны, разглядывая будто куклу.

– Ты мне нравишься. Мой управляющий знает толк в рабынях.

– Я не рабыня! – прошептала служанка.

– Вот как? – расхохотался князь. – А кто же ты?

– Дочь купца Рангема с острова Тукомбы.

– Ты БЫЛА дочерью купца Рангема с острова Тукомбы, – Веланпур сверкнул белозубой улыбкой и опустился на ложе возле стола. – А теперь ты предмет обстановки моего дворца, и не самый худший.

Князь взял с узорчатой тарелки истекающий соком кусок дыни и глянул на невольницу.

– Что насупилась? – спросил он. – Непривычно быть рабыней? Все сначала упорствуют, а потом нравится.

– Мне не понравится, джар-рен. Я…

Веланпур не дал договорить.

– Помолчи, – повысил он голос, и со смехом продолжил: – Какой смысл бунтовать, если ничего не изменишь? Теперь ты не джа. Такова твоя судьба.

– Такова не моя судьба, а такова твоя воля.

– Для тебя это одно и то же, – вновь сверкнул белоснежными зубами Веланпур. – Самые упрямые со временем становятся самыми преданными.

– Боюсь тебя разочаровать, князь, – ответила Такелия, опустив глаза.

– Да? – поинтересовался хозяин острова и тряхнул чёрными волнистыми волосами. – Надо будет спросить Демира, за сколько он тебя купил.

– Меня невозможно купить.

– Любопытно, – удивился джар, слизнув дынный сок. – Но ты же здесь?

– Это ни о чём не говорит.

– Да здравствует Веланпур, да здравствует Веланпур! – вдруг закричал попугай и перебежал по жёрдочке из одного конца клетки в другой.

– Помолчи, Кеа, – обернулся джар-рен. – А ты, Такелия, будь благоразумной, если не хочешь, чтобы твоя жизнь превратилась в кошмар.

Жалкая половинка луны, будто разломленная хлебная лепёшка, примостилась среди блистающих звёзд и сгущала черноту неба. Облака грязными клочками плыли по небосводу. Они, наверное, удивлялись зачем нелепая луна нарушила их покой и мерцание на чёрном небесном полотне.

Сверкающих звёзд было так много, что они теснились, мешая друг другу. Одна-две, не удержавшись в толкотне, срывались вниз, прочерчивая яркий след среди остальных мерцающих огоньков.

Тусклое сияние заливало дворец, облицованный белоснежным мрамором, отчего строение казалось нереальным. Словно плод богатого воображения, оно белёсой громадой вырисовывалось среди колдовских чар тропической ночи.

Такелия зарыдала и перевернулась на спину. Щека болела. Рабыня потрогала расцарапанную кожу и ушибленную скулу: завтра будет синяк. Тихие слёзы текли из глаз и пощипывали раны.

Как только девушка поднялась на второй этаж рабского дома, из-за угла на неё бросилась разъярённая Мелуя.

– Гадина! – кричала она. – Третий день как приехала и уже устанавливает свои порядки!

Такелия оторопела. Мелуя же, воспользовавшись замешательством, вцепилась ей в волосы. Острыми ногтями она пыталась расцарапать глаза сопернице. Новенькая согнулась, защищая лицо руками, но Мелуя наподдала ей коленом и, взревев в исступлении, рванула волосы вниз. Такелия схватила руку обидчицы и что было сил вывернула. Мелуя взвыла.

На шум из каморок повыскакивали остальные рабыни. Весть о том, что новенькая завоевала расположение Ирвана, а потом и князя, разлетелась по дворцу. Враждующие между собой женщины способны сплотиться против общего врага. Им стала Такелия.

Мелуя ослабила хватку, но продолжала молотить коленом по лицу новенькой. Каждый удар сопровождали одобрительные возгласы толпы. Кое-кто сам примеривался нанести удар. Такелии пришлось бы худо, если бы не подоспевшая стража. Солдаты неслись по коридору, размахивая массивными плетями.

Плети засвистели в воздухе. Рабыни подняли визг и, спотыкаясь друг о друга, бросились врассыпную. Обжигающие удары полоснули Мелую по спине, но рабыня не оставляла ненавистную Такелию. Только крепкий тычок стражника отбросил Мелую в сторону. Солдаты не разбирали, кто прав кто виноват. Привычными ударами они разгоняли рабынь по каморкам. Сильный пинок достался и новенькой.