Чтение онлайн

При этих словах Бальдо с видимым облегчением вздохнул и, явно повеселев, сделал еще один глоток из кубка.

– Чем же вы займетесь, Альтаир? Неужели превратитесь в затворника в своем поместье?

– Я полагал, что мой военный опыт мог бы еще пригодиться. Если бы ваше сиятельство доверили мне возглавить гарнизон на северных рубежах королевства, думаю, я бы еще послужил стране.

– Недалеко от Тройве? – насмешливо уточнил Бальдо.

– Совершенно верно, – кивнул Альтаир, не отреагировав на насмешку. – Мой старший сын примкнул бы там к рядам кавалеристов под моим присмотром. Кроме того, в тех местах у меня есть и другие обязательства.

При этих словах Альтаир метнул холодный взгляд в Никлауса.

– Что ж, – пожал плечами Бальдо, – возражать не стану. Секретарь подготовит необходимые документы, и можете отправляться.

– Когда изволите выезжать? – робко вмешался в разговор секретарь.

– Хочу проститься с его светлейшеством. А больше меня в столице ничто не держит, – кратко пояснил Альтаир.

– Вот и чудесно, – широко улыбнулся Бальдо. – Что-то еще?

– Не смею вас больше задерживать, – церемонно ответил порученец.

– Тогда передавайте его светлейшеству пожелания скорейшего выздоровления, – любезно произнес Бальдо. – Прощайте.

Он поднялся из-за стола, отчего стало заметно, как туго натянулся на его животе полузастегнутый камзол.

Альтаир почтительно поклонился, дружески отсалютовал офицерам, стоявшим у окна, и вышел из кабинета, не удостоив Никлауса даже сухого кивка.

– Стало быть, по-прежнему вражда? – насмешливо заметил Бальдо, едва за Альтаиром захлопнулась дверь.

Аллен промолчал.

– А ведь она ему даже не родственница, так ведь? – продолжал герцог, словно не замечая, как Никлаус в ярости заливается краской. – Дочь любовницы? А может, он и сам на нее виды имел?

– Анна ему как родная, – примирительно вмешался Виктор, увидев, что Аллен сжал кулаки до побелевших костяшек. – Он желал ей лучшей участи.

Офицеры, стоявшие у окна, с любопытством прислушивались к разговору.

– Вы про Анну Мельнер? – спросил один из них. Никлаус не выдержал.

– Хватит! – грозно рявкнул он, бешено сверкая глазами. – Это главная проблема, которую мы должны обсудить? В королевстве нет других вопросов, вызывающих интерес на самом высоком уровне?

– Ну все, все, – Бальдо подошел к Аллену и примирительно похлопал его по плечу. – Не горячитесь, друг мой. Признаю, я перегнул палку. Нам всем действительно давно пора позабыть об этой девушке. Я даже, откровенно говоря, не имею и отдаленного представления о том, где она и чем сейчас занимается. Приглашаю всех присутствующих посмотреть вот на что.

Герцог широким жестом указал на бумаги, аккуратно разложенные на столе. Посетители подошли поближе, и Никлаус, вытерев пот со лба, последовал за другими.

Все устремили взгляды на искусно изготовленные чертежи артиллерийских орудий, с похвальной детальностью изображавшие во всевозможных ракурсах несколько пушек разного размера и калибра.

– Вот они, мои красавицы, – с гордостью произнес Бальдо. – Любуйтесь, господа! Как вам такое снаряжение королевской армии?

– Выглядит солидно, – признал один из офицеров. – Во всяком случае, на бумаге.

Бальдо торжествующе рассмеялся и вновь пригубил из кубка.

– Скоро вам представится возможность насладиться их видом воочию!

– Я слыхал, что королевские оружейники трудятся над чем-то необычным, – осторожно сказал Осни. – Слухи ходили еще год назад.

– И эти слухи были абсолютной правдой! – согласился Бальдо, указывая на чертеж одной из пушек. – Завтра, друзья мои, уже завтра лучшие работники придворной мастерской продемонстрируют нам это чудо тридцатифунтового калибра. Как вам, а, Аллен?

– Внушительно, – сухо ответил капитан, еще не простивший герцогу насмешек в свой адрес.

– И совсем скоро таких пушек у нас будет вдоволь, – удовлетворенно протянул Бальдо, не обращая внимания на недовольный вид Аллена. – Кто-то же должен думать о совершенствовании нашего вооружения, пока остальные занимаются театром, – последнее слово он произнес с нарочитым презрением. – Как будто в стране нет проблем больше, чем у этих бездельников-актеришек, для которых решили построить целый дворец! Пейрод так и мечтает отхватить у нас порядочный кусок с запада, но это никого не волнует! – Бальдо и сам начал заводиться от собственной пламенной речи. – На юге республиканцы притихли – думаете, надолго? Вы слышали, Осни, про пожары в деревнях восточнее Мавлета? Никто не верит в их естественное происхождение. Дружба с северянами держится на дедовских договорах о помощи, о которых эти варвары сразу же забудут, предложи им хоть кто-то сделку полакомее. Я уж молчу про восток, где мои люди страдают от постоянных набегов кочевников. Кстати, Аллен, я отошлю вас туда сразу же после смотра, – отвлекся от основной темы Бальдо.

Никлаус склонил голову в знак подчинения.

– И в этой сложнейшей обстановке, едва королевство начало оправляться после всех бед, обрушившихся на нас за последние годы, мы строим балаган! – герцог мученически возвел глаза вверх, но тут же поперхнулся слюной, закашлялся и был вынужден снова сделать глоток вина.

– Одним словом, господа, – резюмировал он, довольно наблюдая за тем, как собравшиеся рассматривают чертежи. – Я готов к смотру хоть сей же час. Но, как вам известно, ее величество открывает театр, – со смесью досады и презрения объяснил Бальдо, – и не сможет присутствовать на зрелище. Завтра же ей не отвертеться, – довольно непочтительно добавил он. – Так что прошу всех на внутреннюю дворцовую площадь в 11 часов. И ни минутой позже, Аллен! – сказал Бальдо так, как будто Никлаус был завзятым прогульщиком и любителем опаздывать.

Капитан поклонился.

– Теперь можете идти, – потирая руки, разрешил герцог. – Мне не терпится наведаться в оружейную мастерскую, чтобы лично убедиться в том, что подготовка к смотру идет надлежащим образом.

На том и разошлись. Аллен и Осни отправились в свои квартиры, где оба заснули глубоким сном, едва коснувшись головой подушки.

Я сразу догадался, что на уме у дэды, как только хромая девушка, державшая мальчика за руку, показалась из-за деревьев на лесной дороге, по которой мы неспешно ехали, направляясь в следующую деревню.

Смерть малыша Апле не только принесла большое горе в нашу общину, но и лишила дэду доходов от попрошайничества. Ему требовался новый ребенок с большими жалостливыми глазами и ангельским личиком, который мог бы выпрашивать подаяние, пока циркачи выступают с трюками. Дэда никого не посвящал в свои планы, но они и так были понятны по задумчивости, окутавшей его жесткое суровое лицо.

Нзари сильно переживала из-за потери малыша Апле. Он был самым маленьким из всех, кого в общине было принято считать ее детьми. Я подсмотрел однажды, как матушка, разгоряченная от готовки и жаркой летней погоды, слегка размотала шарф, обычно плотно повязанный на ее голове и прикрывавший от ненужных взглядов пышную грудь. На смуглой коже отчетливо белело множество шрамов, как будто от неглубоких порезов. Их было больше десятка, но точное количество я не сумел сосчитать, потому что застыл, пораженный увиденным. Нзари, перехватив мой изумленный взгляд, печально покачала головой и, неспешно поправив шарф, тихо пояснила: