Чтение онлайн

Джо поднялся, раздвинул шторы и стал смотреть вниз, на цех. Дион беспокоится, но Диону и платят за это беспокойство, так что он просто выполняет свою работу. В конце концов все просто: всякий в этом бизнесе делает все, что делает, лишь ради того, чтобы добыть как можно больше денег. Джо это знал. И Джо добывал деньги. Целыми мешками они отправлялись вверх по побережью вместе с бутылками рома и наполняли собой сейф в особняке Мазо в Наханте. Каждый год Джо зарабатывал больше, чем в год предыдущий. Мазо был безжалостен, к тому же по мере ухудшения своего здоровья он делался все менее предсказуемым. Но главное — он был жаден. И Джо подпитывал эту жадность. Он все время набивал ему брюхо, не давая этому брюху опустеть. Зачем Мазо рисковать деньгами, сместив Джо? Никакой логики тут нет. И зачем смещать Джо, заменять его кем-то другим? Он не совершал никаких проступков. Он не брал лишнего. Он не представляет угрозы для власти Мазо.

Джо отвернулся от окна:

— Сделай все, что сможешь, чтобы гарантировать мою безопасность на этой встрече.

— Я тебе не могу гарантировать безопасность на этой встрече, — возразил Дион. — В том-то и штука. Он позовет тебя в здание, где он выкупил каждый номер. Сейчас они наверняка прочесывают все комнаты, так что я не могу туда поставить своих бойцов, нигде не могу спрятать никакого оружия. Ничего не могу. Ты пойдешь туда вслепую. А все мы останемся снаружи и тоже ничего не будем видеть. Если они решат, что ты не выйдешь из этого здания… — Дион постучал по столешнице указательным пальцем. — Значит, ты из него и не выйдешь.

Джо долго смотрел на своего друга.

— Что с тобой такое? — наконец спросил он его.

— У меня предчувствие.

— Предчувствие — еще не факт, — заметил Джо. — А факты говорят: вероятность того, что меня убьют, равна нулю. Это никому не принесет выгоды.

— Может, ты просто чего-нибудь не знаешь.

Гостиница «Ромеро» представляла собой десятиэтажное здание из красного кирпича и располагалась на углу Восьмой авеню и Семнадцатой улицы. Обычными ее постояльцами были приезжающие по делам коммерсанты, не настолько значительные, чтобы селиться в отеле «Тампа-Бэй». Гостиница, впрочем, была превосходная: в каждом номере раковина и унитаз, а постельное белье меняют через день, по утрам, а в пятницу и в субботу вечером в номер можно заказать еду. Но так или иначе, место это было не из роскошных.

У входа Джо, Сэла и Левшу встретили Адамо и Джино Валокко, братья из Калабрии. Джо знал Джино по Чарлстаунской каталажке, и они немного поболтали, проходя через вестибюль вместе с остальными.

— Где ты теперь живешь? — спросил его Джо.

— В Сейлеме, — ответил Джино. — Там не так уж плохо.

— Удалось там осесть?

Джино кивнул:

— Нашел себе славную итальяночку. Уже двое детей.

— Двое? — удивился Джо. — Ты времени даром не теряешь.

— Мне всегда хотелось большую семью. А у тебя как с этим?

Джо не собирался рассказывать какому-то головорезу, даже в столь милой беседе, о своем грядущем отцовстве.

— Пока еще думаю об этом, — произнес он.

— Не жди слишком-то долго, — посоветовал Джино. — Пока они маленькие, тебе нужны силы.

Эта особенность их деятельности всегда казалась Джо и захватывающей, и нелепой: из пяти мужиков, идущих к лифту, четверо вооружены автоматами, у всех пятерых есть пистолеты, при этом двое мило беседуют о детишках.

У лифта Джо позволил Джино еще потрепаться о детях, а сам пытался обнаружить признаки засады. Как только они зайдут в лифт, все иллюзии насчет того, что для них существует обратный путь, рассеются.

Но это были именно иллюзии, ничего больше. Едва войдя в гостиницу, они уже отказались от своей свободы. Отказались от своих жизней, передав их в руки Мазо, а тот по какой-то старческой причуде, непонятной для Джо, легко может взять и решить положить этим жизням конец. Кабина лифта была всего лишь маленькой коробкой внутри большой. Но тот факт, что они попали в замкнутую коробку, никто бы не стал оспаривать.

Возможно, Дион был прав.

А возможно, Дион ошибался.

Есть только один способ это выяснить.

Они вошли в лифт, оставив братьев Валокко снаружи. Роль лифтера исполнял Иларио Нобиле, желтый от больной печени, но настоящий волшебник в обращении с огнестрельным оружием. Про него поговаривали, что он способен подстрелить из винтовки блоху во время солнечного затмения или написать на подоконнике свое имя с помощью «томпсона», не задев стекло.

Пока они ехали на верхний этаж, Джо болтал с Иларио так же непринужденно, как перед этим с Джино Валокко. С Иларио следовало говорить про его собак. В своем доме в Ревере он разводил гончих, которые славились необычайно мягким нравом и необычайно мягкими ушами.

Но, поднимаясь в этой кабине, Джо все-таки снова подумал: может, Дион и правда что-то почуял. Братья Валокко и Иларио Нобиле — всем известные снайперы. Это не гора мышц и не острые мозги. Это убийцы.

Однако в коридоре десятого этажа их поджидал всего один человек — Фаусто Скарфоне, еще один кудесник оружия, но он был один, а значит, в коридоре их было поровну — двое парней Мазо и двое ребят Джо.

Мазо сам открыл двери в люкс «Гаспарилья», самый роскошный в гостинице. Он обнял Джо, взял его лицо в ладони и поцеловал в лоб. Снова обнял, крепко похлопал по спине:

— Как твои дела, сынок?

— Все прекрасно, мистер Пескаторе. Спасибо, что спросили.

— Фаусто, узнай, не нужно ли чего-нибудь его людям.

— Забрать у них пушки, мистер Пескаторе?

Мазо нахмурился:

— Конечно нет. Располагайтесь, джентльмены. Мы недолго. — Мазо указал на Фаусто. — Если кто-нибудь захочет сэндвич или еще что-то, закажешь в номер. Все, что ребята пожелают.

Он провел Джо в люкс и закрыл за ними двери. Часть окон выходила на переулок и соседнее здание из желтого кирпича, где некогда размещалась фабрика роялей, разорившаяся в 1929 году. Осталось лишь поблекшее имя владельца на кирпичной стене, «Гораций Р. Портер», да несколько заколоченных окон. Впрочем, вид из других окон номера ничуть не напоминал о Великой депрессии. Эти окна выходили на Айбор и каналы, впадавшие в бухту Хиллсборо.

В центре просторной гостиной, вокруг дубового столика, располагались четыре кресла. Посреди столика красовались серебряные кофейник, сахарница и сливочник. Кроме того, здесь имелась бутылка анисовой водки и три небольшие рюмки, уже наполненные. Санто, средний сын Мазо, сидел, ожидая их. Он поднял глаза на Джо, наливая себе чашку кофе и ставя ее на столик рядом с апельсином.

Тридцатиоднолетний Санто Пескаторе носил кличку Крот, но почему — никто уже не мог припомнить, даже сам Санто.