Чтение онлайн

Пул слышал, что вьетнамцы что-то кричат, но ему понадобилось несколько секунд, чтобы разбить гомон на голоса, а голоса на слова. Они кричали:

– Номер десят, номер десят...

– Кто стрелял?

– Хорошие ребята, – Денглер вымученно улыбнулся куда-то в пространство.

– С лейтенантом все в порядке?

Интересно, какой ответ на этот вопрос ему на самом деле хотелось бы услышать?

Денглер пожал плечами.

– Ты – номер десят, – доносились писклявые голоса со стороны деревни.

Майкл понял вдруг, что ему вот-вот придется войти в пролом между камнями. Сколько можно откладывать? Он войдет в пещеру и увидит перед собой ребенка, протягивающего руки в темноте.

– Знаешь что? – как-то монотонно произнес Денглер. – Я был прав...

– Был прав по поводу чего?

– По поводу Господа Бога.

Спитални стоял теперь в лучах солнечного света. Он снял рубашку и тяжело дышал. Плечи его покрывали какие-то странные укусы, пуки, спина, лицо – все было в кровоточащих красных пятнах. Он напоминал тарелку мяса. Норм Питерс начал смазывать плечи Спитални какой-то белой маслянистой жидкостью.

Пул отвернулся от Барреджа и пошел по дымящейся земле в сторону Норма и Спитални. Через секунду Спэнки присоединился к нему. Чувствовалось, что ему тоже не очень хочется заходить в пещеру.

Сделав несколько шагов, Пул услышал в небе гул вертолета. Он нашел глазами на небе маленькую черную точку и подумал: “Это плохо. Улетай. Возвращайся обратно”.

– Ничего не могу понять, – сказал Питерс. – Посмотрите сюда. Это лишено всякого смысла, по крайней мере, для меня.

– Денглер вышел оттуда? – спросил Спитални. Пул кивнул.

– Что лишено смысла? – спросил он, но едва задав вопрос, тут же понял, о чем речь. Узкое лицо Спитални с мелкими чертами лица постепенно начинало проступать по мере того, как спадала опухоль. Теперь хорошо были видны его глаза, да и лоб больше не напоминал изрытую взрывами землю, а казался вполне гладким, только покрытым красной сыпью.

– Здесь нет пчелиных жал! – сказал Питерс. – Должно быть, они оставили их в улье.

– Черта с два у них нет жал, – вопил Спитални. – Вот лейтенант так все еще и не вышел оттуда. Лучше вам завернуться во что-нибудь и пойти вытащить его.

– Даже если бы это были осиные жала, то, чем я тебя намазал, не сняло бы опухоли, а только уняло бы боль.

– На, пососи, – огрызнулся Спитални, изучая свои костлявые руки. Укусы постепенно уменьшались и были теперь уже просто красными точками.

Майкл смотрел, как приближается вертолет, который был уже размером с муху.

– Это осы, – настаивал Спитални. – Готов спорить, что наш Пропащий Босс там, внутри, они его закусали до смерти. Придется, ребята, поискать себе другого лейтенанта.

Он поглядел на Пула с таким выражением лица, которое бывает у собаки, когда она заставляет вас понять, что тоже умеет думать.

– Это имеет свою хорошую сторону, правда? Мертвого нельзя отдать под трибунал.

Пул смотрел, как исчезают постепенно с кожи Спитални красные точки.

– Есть ведь единственный способ замять все это, ты знаешь не хуже меня. Надо все свалить на лейтенанта. Так и надо сделать.

Теперь вертолет, приближавшийся к ним на фоне палящего солнца, казался почти что огромным. Он снижался, и вот уже задрожала трава под его колесами. Ниже, за разрушенной деревней, за злополучной ямой, лежал луг, на котором паслись быки. Далеко слева, среди деревьев, беспорядочно росших на холме, с которого спустился отряд, казалось, отдавался гул садящегося вертолета.

И тут Майкл вдруг услышал голос Гарри Биверса, громкий и ликующий:

– Пул! Андерхилл! Мне нужны два человека. Джекпот!!!

Биверс показался у входа в пещеру. Пул увидел человека, находящегося наверху блаженства. Вся нервная энергия, заключенная в лейтенанте, вырвалась теперь наружу. Он похож был на человека, который не понимает, что ему так хорошо сейчас только лишь потому, что он пьян. Пот градом катился по лицу лейтенанта, глаза его были влажными.

– Где мои два человека!

Пул сделал знак Барреджу и Пумо, которые двинулись к пещере.

– Я хочу, чтобы из этой пещеры вынесли все, что там есть. Воины, мы попадем сегодня в шестичасовые новости!

Воины? Никогда еще Гарри Биверс не был так похож на злобного инопланетянина, который усвоил земные привычки из телевизионных программ.

– Вы – номер десять, – кричала им одна из старух.

– Номер десять в ваших программах, номер один в ваших сердцах, – заявил Биверс Пулу и обернулся к журналистам, которые уже бежали к ним по дымящейся траве.

И все, что случилось потом, прямо проистекало из того, что вырвалось в тот день изо рта Гарри Биверса. “Ньюсуик”, “Таймс”, передовицы многих крупных газет, телевизионные обзоры новостей. А затем – постепенно остывающая память, воскрешающая, как на старых фотографиях, гору риса и высокую стопку русского оружия, которое вынесли из пещеры Барредж и Пумо. Я-Тук была вьеткон-говской деревней, и все ее жители мечтали только о том, чтобы убивать американских солдат. Но на этой фотографии не было трупов тридцати детей, потому что единственные трупы, найденные в Я-Тук, были те, что оставались в яме – два мальчика и девочка лет тринадцати. И еще тело мальчика помладше – лет семи. Чуть позже был найден на холме труп молодой женщины.

После того, как улетели репортеры, стариков и старух отправили в лагерь для перемещенных лиц в Ан-Ло. Жестянщик и те, кто был над ним, описали этот случай в донесениях, как “наказание пособников я лишение вьетконговцев одной из баз для вербовки новых сил и хранения оружия и продовольствия”. Урожай Я-Тук был отравлен, а старики-буддисты уведены от склепов, где покоилась их родня. Они знали, что так будет, с того момента, как запылали их дома, а может быть, еще с того, когда Биверс убил свинью. Они исчезли, растворились среди обитателей Ан-Ло, пятнадцать ничем не примечательных стариков и старух.