Чтение онлайн

Лопарь, помогая себе руками, переводил. Все вслушивались в чужой язык. На нем говорил и Сулль в незнакомой для них своей жизни. А брат, похоже, обиделся за свою ошибку, опять расправил плечи и окаменел.

Благочинный поднял рюмку, перекрестился.

– Светлой памяти раба божьего Сулля. Пусть земля ему станет пухом.

– За помин души его, – сказал городничий.

Выпили, молча ели кутью. За столом тихо было, лишь Афанасий не мог уняться, говорил городничему:

– А гости еще не сказали, что стало с Суллем. Твердят лишь, что бог прибрал. Может, вы спросите?

– Афанасий! – Никита наливал рюмки.

– Спросим, – сказал благочинный. – А ты наливай спокойно.

Брат Сулля заговорил тихо, и лопарь Никите переводил:

– Вы обещали помочь. Показать, где акулий товар. Судно ждет. Оно стоит дорого. Надо идти сегодня.

– Хорошо, – сказал Никита.

Брат Сулля настойчиво продолжал, показывал на себя пальцем.

– Это он нанял судно, – говорил лопарь. – Он, брат Сулля.

– Понятно, что он, – сказал благочинный.

– Надо идти сейчас.

– Сейчас? – удивился Никита.

– Он не может ждать.

Никита обиделся:

– Зачем же застолье рушить? Отведем поминки, и тогда с богом.

– А братец-то не очень похож на Сулля, – сказал благочинный. – Тот людей уважал. Да, можешь перевести. Пусть не спешит. Товар никуда не денется. И еще скажи: мы хотим знать, что стало с Суллем. Он на здоровье не жаловался, когда был в Коле.

За столом, на лавке, в дверях стало тихо. Слушали, как отвечал брат и снова переводил лопарь.

– Весной лед слабый. Сулль ехал один. Случилась беда. Олени мокрые прибежали. И сани мокрые. Тоже в реке были. Никто не знает, как олени остались живы. А Сулля бог позвал.

Тихо плакала Анна Васильевна, вытирала слезы. У Нюшки тоже полные глаза слез. Она закусила губу, ткнулась в плечо Никиты.

– И тело его не нашли? – спросил городничий.

– Нет.

– Может, он и сейчас жив?

– Давно было, в марте.

– И не знаете, сам ли он оплошал или насилие совершилось над его жизнью?

– Других следов на снегу не видели.

Андрею представился светлый день, поле льда на реке, пролом как яма, черная в нем вода. Она жжет холодом, одеждой тянет на дно. Олени взбесились от страха, скользят по льду судорожными ногами, но сани тоже в воде. И руки цепляются то за них, то за край льдины. В тишине всплески черной воды да загнанное дыхание оленей, и совсем на исходе силы. Нет надежды на помощь, а жить так хочется. И крик отчаяния вырывается слабым хрипом.

– Н-да, – протянул городничий. – История.

— Такой промышленник опытный, – сказал Герасимов.

– Большое горе в ихней семье, – лопарь показал на брата Сулля.

– Большое, – кивнул ему благочинный.

Городничий взял свою рюмку, поднял ее.

– Мы должны выпить за родителей Сулля. По обычаю русскому мы желаем здоровья им и долгих лет жизни... Переведи.

Брат Сулля согласно кивнул, а когда выпили, снова тихо стал говорить лопарю.

– Надо идти, – перевел тот Никите. – Вы обещали.

– Кто с ними пойдет? – спросил городничий.

Никита глянул на Афанасия:

– Придется тебе.

– Как скажешь.

– А ковать? Вы веление ратуши по пожарам знаете?

– Я останусь с подручным, – сказал Никита.

Герасимов с городничим переглянулся, с благочинным.

– Может, лучше парня послать? – И кивнул Андрею. – Андрей, да?

– Андрей.

– Ковать надо не мешкая, – сказал городничий, – время такое.

– Но в становище могут товар не дать. Сами знаете, как сейчас – норвеги! Еще, не дай бог, грех случится... – возразил Никита. – А Афанасия знают.

– Могут не дать. – Герасимов опять посмотрел на благочинного и на городничего. – Если бумагу охранную написать от ратуши?

– Что ж, – городничий смотрел на Андрея, – можно бумагу дать. Как, Андрей?

– Если велите, – Андрей посмотрел на Никиту, и тот кивнул.

– Велим.

– Тогда посошок – и с богом, – сказал благочинный. – А ты давай-ка переведи: мы все кланяемся родителям Сулля и шлем наши соболезнования. Мы всегда будем помнить его. Весь город Кола.

Брат Сулля слушал, не поднимая глаз, кивал. Потом пробурчал недовольное что-то. Лопарь перевел:

– За это Сулль потерял уважение.

– За что – это? – городничий насторожился.

– Когда Сулль приехал из Колы...

Молчание нехорошее за столом стало.

– Выходит, ему не стоило ходить в Колу? – спросил городничий.

– Да, это была ошибка.

Во все уличные окна светило солнце. На тарелке от рюмки Сулля тень длинная протянулась, играла светлыми бликами. Андрей испуганно оглядел всех: короткие, длинные ли, но тени имели за столом все.

– Не будь Сулль вашим братом, – медленно говорил городничий, – вы бы тоже пошли с оружием на Колу?

И лопарь погодя перевел:

– Сын не должен перечить своим родителям.

– Они против грабежа были?

– Войны, – перевел лопарь.

– Это войной хотели назвать?

Лопарь перевел, и брат Сулля глянул на Шешелова, кивнул.

– Если бы колян не было, Сулль, может, и сейчас жив был. – Лопарь будто сам испугался сказанного, перекрестился.

– Так, – лицо городничего посуровело. – Это уже яснее. – И спросил Герасимова: – Он верно все переводит?

– Верно, – Герасимов лопарю улыбнулся. – Мы ведь давно знакомы.