Кола
Шрифт:
Инструмент у братьев аккуратно сложен. Андрей осветил фонарем, разглядывая богатство.
– Андрей! – позвал от дверей голос Сулля.
Сулль, как приехал с лова, исчез и только вчера вечером пришел, чай уже сели пить. Анне Васильевне гребень подарил, Нюшке зеркальце с фарфоровой ручкой, что возил с собой в становище. Анна Васильевна заметно была довольна. Упрекнула нестрого:
– Экий подарчивый. Для чего балуешь?
Афанасий захохотал:
– Хитрый он! Хочет, чтобы его любили.
Сулль покуривал, улыбался, кивал:
– Так. Лучше не забывай. Очень хорошо иметь друзья.
– Уж воистину хитрый, – Анна Васильевна поднялась, принесла банку с медом. – Как для самого дорогого гостя, только лишь.
За чаем Сулль обращался больше к Никите и Анне Васильевне.
– Денег нет. Пока нет, – и развел руками. – Подождать надо. Товар весной продадим. Тогда. Как уж есть.
Смольков недовольно поерзал на стуле, загорячился:
– Так ты, Сулль Иваныч, задаток пока какой, что ли?
– Чего еще! – Афанасий неловко себя перед Суллем чувствовал, что хотел тогда уйти с лова. – Нам вместе еще на акул ходить. – И повернулся к Смолькову. – Не пропадет твое, не боись.
– А домой чего вдруг собрался ты, Сулль Иваныч? – спросила Анна Васильевна.
Сулль посерьезнел.
– Лопарь один туда едет. Надо дома бывать. ...Андрей теперь, пока шел к Суллю, думал: попрощаться, наверно, пришел. И поставил фонарь на землю, протянул руку.
– Здравствуй, Сулль Иваныч! – Он рад был Суллю.
– Здравствуй, – Сулль тоже был рад ему. – Садись. Будем маленько курить, прощаться.
— Уезжаешь?
– Надо бывать домой. Родители смотреть, брат.
– Хорошо. – Андрей подсел на крыльцо к Суллю. – Там рады будут тебе.
Сулль закурил, выдохнул с удовольствием.
– Так, рады.
— И я рад за тебя. Домой едешь, своих увидишь!
– Да, да. Спасибо!
– Когда едешь?
– Сейчас. Олени ждут.
В сенцах шаги послышались, и дверь растворилась махом.
– Эй, добрый молодец! – Нюшка едва не налетела на них и засмеялась сама себе. – Ох, Сулль Иваныч! Чуть я вас дверью-то. В дом почему не идете?
Сулль повернулся к ней, улыбнулся приветливо:
– Тут хорошо. Говорить можно.
– Секреты? – игриво спросила Нюшка.
– Нет-нет. Садись, будем вместе курить, говорить.
– Эх, жаль, некогда, Сулль Иваныч, посидела бы, покурила.
Нюшка сбежала с крыльца, забрала в стойле ведра. Возвращаясь, задела ими Андрея. Нароком задела. Когда шаги ее смолкли, Сулль толкнул его локтем и подмигнул:
— Хорошая девушка.
– Так это она, дурит, – скучно сказал Андрей.
– Тебе дурить неохота? – засмеялся Сулль.
– Ну что ты, Иваныч! Вольный кабы.
– Она улыбается не для Сулля. Сулль вольный. «Ну да, – подумалось, – улыбается. Лишь бы зубы поскалить. Попробуй, встань вровень с ней. При всех огорошит, не будешь знать, куда глаза деть. И насмешек не оберешься, и из дому могут вытурить. Нет уж, подальше как-нибудь». Сказал, стараясь быть равнодушным:
– Пусть улыбается. Ее дело. – И вздохнул. – Когда в Колу вернешься?
– Весной.
– На акул пойдем?
Сулль покурил, подумал.
– Не знаю. Может, я пойду в Англия. Товар маленько продать.
– Эка ты! – восхитился Андрей. – Ловко у тебя как: живешь в Норвегах, промысел в Коле, торг в Англии. Побывать, много повидать можно...
– Я могу брать Андрей повидать. – Сулль спокойно это сказал, но сразу вспомнилось становище. Сулль так же спокойно отбирал доски. Слышал, выходит? Знает? С собой зовет?
Андрей спросил осторожно:
– Нас двоих возьмешь?
– Нет. Работник нужен один. – Сулль повернулся к нему и так же ровно добавил: – Всего один.
Это было неожиданно. Если знает все и зовет с собой, почему тогда одного?
– Возьми Смолькова.
– Да, да, можно Смолькова, – сказал Сулль, подумав. – Но Андрей лучше.
– Почему лучше?
– Ты сказал: побывать, повидать.
– Меня только слушай, – Андрей деланно засмеялся. – А там сбегу от тебя и останусь.
– Будет два раза плохо. – Сулль спокойно сказал. – Один: Сулль могут брать большой штраф. Могут не пускать в Кола. Два, – Сулль кивнул серьезно головой в сторону и будто нажал на слово, – Андрей будет чужой там. Всегда чужой.
– Я и тут чужой.
– В Кола ты можешь быть не чужой.
– Счас прямо.
– Надо стараться. Люди увидят. Они не все злы люди.
– Ну-у, – усмехнулся Андрей, – зря ты, Иваныч, так. Коли выгоды нет, ничего не увидят, и дела никому нет.
– Это не всегда так, – мягко сказал Сулль.
– Непонятно ты говоришь.
– Будет еще понятно, потом. Ты делаешь хорошо. Всегда делай. Люби людей, земля, живи! Делай, делай и делай. Снег чистил – очень хорошо! Двор убирал – хорошо! Не твой дом, а ты делал? Хо-ро-шо! Понимал, тебе хорошо делать? Это есть твое.
– Знал бы ты, что такое неволя!
– Сулль знает.
– Так уж и знаешь, – усмешка горькой получилась.
– Сулль много знает. – Помолчав, он выбил о крыльцо трубку. – В Норвегия город есть, Гаммерфест. Есть там завод медный. Тяжелый работа. Люди есть беглый, русский. Они имеют в сердце тоска. Всегда чужой, всегда тоска. По свой дом, земля, люди. Это плохо. Сулль видел: такой страшный болезнь – тоска.
Медный завод в Норвегии – место, куда звал Смольков. Что про это Сулль знает? Видел вправду там русских беглых или что-то недоговаривает? Взял Сулля за руку.