Кольца Мирты
Шрифт:
А по главному тракту приближались солдаты, сохранившие верность Мартину… И за ними следом будто тень наползала на небо. Просто плохая погода, свойственная осени, тем более при таком холоде — не диво, шторм. Только совпадение, что шли облака с той же стороны, что и вернувшийся принц…
Но как-то страшно и пугающе выглядели наплывающие на небо черные тучи при полном безветрии и даже в какой-то неестественной тиши.
Несколько отрядов впереди ехали на лошадях, судя по тому, о чем перешептывались люди вокруг. Остальные войска передвигались строевым шагом. Никто никуда не торопился, словно законный владыка просто возвращался домой после путешествия по своему миру.
Триша почти ничего не могла разобрать, кроме размазанных пятен скопления стоящих и движущихся людей, к тому же в наплывающей темноте, от которой ей становилось не по себе, а грудь сдавливало холодом, будто при весенней болезни. Но даже ржание животных, цокот их копыт по дорожному полотну, мощенному камнем, не нарушали напряженной, пугающей тишины, повисшей над равниной.
Впереди, почти нога к ноге, двигалось верхом две фигуры… Как ни странно, тактически неверно и опасно не казалось бы такое построение, всем становилось очевидно, что это сам Мартин и его главный советник и Канцлер — Ройс…
Триша поймала себя на том, что не может отвести глаза именно от его фигуры, почти не рассматривая наследного принца. Почему-то тот ее вовсе не интересовал сейчас, в отличие от мужа погибшей принцессы. И было нечто в его силуэте, расплывающемся в ее ущербных глазах, отчего дыхание сперло в горле, а на затылке, под короткими волосами, небрежно обрезанными женой мастера Тарга кухонным ножом, чтобы вши не плодились, собирался, сжимался в комок рой ледяных крошек, царапающих кожу.
Она не могла сделать ни выдох, ни вдох, совершенно не понимая, откуда берут силы все окружающие, чтобы шептаться и обсуждать? Она даже взгляд отвести не могла от фигуры Канцлера, хоть и не видела ничего яснее черного пятна, имеющего очертания человеческого силуэта… Ройс был с ног до головы затянут в черное… Будто те самые чужаки, что наводнили столицу недавно. Хоть его голову и лицо не покрывал плащ, которого и в помине не имелось на плечах Канцлера, невозможно было разглядеть лицо мужчины. Оно казалось ей таким же черным, как и вся фигура Ройса. И почему-то от этого Трише стало еще страшнее.
Но и любопытней тоже.
К этому времени первые ряды приблизились на расстояние меньше ста метров от войск захватчицы. Но, совершенно непонятно для Триши, да и для тех горожан, что стояли вокруг, никто из солдат столицы даже не сдвинулся с места. Не отдавали приказов и командиры. Не двинулся с места и граф Дрейк, участвующий в заговоре, и в благодарность назначенный новой правительницей Верховным Главнокомандующим… Словно бы все войско предательницы было заворожено небывалой храбростью этой горстки солдат… или их невыносимой наглостью? И лишь тихая переступь конских копыт гулко разносилась над равниной.
В какой-то момент недоумение и удивление достигли такого апогея, что замерло, казалось, все. Даже сам воздух над этим простором Мирты. И было невыносимо ждать следующего мгновения, гадая, что же произойдет? Сердце в груди Триши тоже застыло, сбившись со своего обычного ритма, а пальцы сжались так, что ей самой было больно и вот-вот, казалось, могли надорваться сухожилия…
В этот момент и остановились всадники. Замерли идущие за ними следом войска.
Канцлер выехал вперед, словно закрыв собой фигуру принца, а его темный, практический черный силуэт, почему-то перекрыл для Триши все: и Мартина, и сотни солдат, следующих за ним. А потом этот мужчина просто спешился, и так, будто бы это он был здесь законным властителем, двинулся вперед, на шеренги солдат, застывшего на коне Дрейка, его генералов и офицеров, даже не обнажив меча. Один…
Люди на стенах ахнули. Все вокруг Триши выдвинулись вперед, как бы пытаясь оказаться ближе, свешивались с городской стены и узких бойниц.
А у нее сердце в груди замерло полностью! И, по абсолютно непонятной причине, ей захотелось броситься вперед, сбежать со стены и встать перед этим мужчиной! Закрыть его собой и от всех этих солдат, и от графа Дрейка…
Но было совершенно ясно, что это безумный, безрассудный и совершенно необъяснимый порыв. Да и кто пустил бы ее туда? Кто позволил бы пройти всех этих солдат?
Канцлер же тем временем приблизился, даже поравнялся с графом Дрейком. И только в этот момент тот дернулся, словно бы лишь сейчас осознал, что происходит… Однако ничего не успел. Судя по тому, что Триша в принципе могла разобрать, Ройс глянул Дрейку в глаза и спустя всего мгновение произнес:
— Виновен…
Одно это слово буквально прогремело над всей равниной, над головами всех солдат и горожан. А Дрейк… как-то судорожно дернув рукой, как будто пытался разорвать роскошный камзол на груди, рухнул с лошади к ногам темного силуэта Ройса.
Над городской стеной разнесся новый синхронный испуганный вздох. И люди подались назад так же слаженно, как совсем недавно свешивались вперед, стараясь разглядеть все четче. Теперь же, казалось, каждый испугался, что именно он привлечет внимание ужаснувшего их человека.
Небо целиком затянули темные тучи, но не было ни ветра, ни признаков грозы. Только плотная сумеречная темнота, опускающаяся над головами собравшихся. И почему-то показалось, что часть этого марева окутывает высокую фигуру Ройса, словно зыбкое марево.
Дернулись и войска захватчицы, наконец-то. Вот только вместо того, чтобы скопом напасть на одинокий силуэт и уничтожить наглеца, они расступились, как схлынувшие волны моря.
Канцлер же… Ибо уже никто не сомневался, что победа за ним, за этим мужчиной, а даже не за принцем, и он станет наместником и Канцлером официально, пошел дальше, сквозь ряды войск, вглядываясь в лица и глаза офицеров и солдат. Шеренги вояк расступались, в панике подаваясь назад, но сами себе же мешали толково разойтись. Не смели они, отчего-то, и наступить своей массой на идущего мужчину.
И каждый раз, когда он говорил «виновен», кто-то в рядах падал на землю замертво.
Триша ничего не понимала. Ее обуял настоящий, панический страх. Как и всех вокруг, впрочем. Хотелось скукожиться и незаметно уползти, чтобы никто ее не заметил… Но в этот момент, когда Ройс прошел первую треть строя, на нее вдруг обрушилось то самое ощущение и понимание чужих чувств и эмоций, что всегда доставляло Трише уйму проблем. Сейчас же это просто расплющило ее по стене, заставив привалиться, вжаться в ледяные камни, вцепиться пальцами в неровную, грубую поверхность, сдирая ногти.