Кольцо Афродиты
Шрифт:
Двадцать пять лет исполнилось Зигфриду, а он так и не встретил в своей жизни никого, кто помнил бы о его родственниках. А сейчас он и Дайана провели вместе, не расставаясь, целых двадцать пять дней. Она была для него самым родным человеком.
На горизонте показался парус.
Молодые люди внимательно следили за ним с палубы собственного судна – прекрасной яхты, оборудованной так, что на ее борту можно было жить, ни в чем не нуждаясь. Да, яхта была велика, но не настолько, чтобы Зигфрид не мог справиться с управлением в одиночку.
Дайана, как ни странно, на борту их яхты не испытывала приступов морской болезни так же, впрочем, как и на борту «Исследователя», хотя яхту швыряло на волнах порой просто ужасно.
И вообще не испытывала теперь тошноты нигде и никогда. Она страстно полюбила море, многообразие его красок и настроений.
Женщина даже стала получать наслаждение в штормовую погоду, ей нравилось наблюдать красоту бегущих пенных валов, слушать свист ветра в снастях, испытывать головокружительное ощущение единства со стихией.
Кстати, Зигфрид научил Дайану плавать. И чем лучше у нее это получалось, тем больше она влюблялась в море и во все, с ним связанное. А тайны морских глубин? Разве их постижение не самая заветная цель для путешественников всех времен и народов? Даже для таких начинающих, как она сама. Тем более что рядом с ней всегда теперь находился ее любящий муж?
Дайана взглянула в лицо Зигфрида, потом вновь на парус вдали.
Яхта, на которой они находились, стояла в тихой просторной бухте одного из островов на юго-востоке океана. Места внешне были неприветливы, это правда. Но Дайана уже знала, что здешняя природа не выставляет свои красоты напоказ: они изумительны, но скромны. И от этого ценишь их еще больше.
Молодой женщине бесконечно нравилась зеленая вода бухты, прозрачные как горный хрусталь струи водопадов, низвергающихся с черных гранитных скал. Ярчайший изумрудный цвет лишайников на скалах радовал глаз.
А еще были красные, желтые, фиолетовые мхи – целая радуга красок! Воды бухты давали приют южноамериканским морским котикам, в прибрежных скалах гнездились сотни тысяч морских птиц. Странно, что многие ученые называют эту бухту самым мрачным и заброшенным уголком Земли.
Дайана и Зигфрид считали, что черные гранитные утесы необыкновенно красивы, а воздух, напитанный влагой, чист и свеж. Да, люди, некогда пришедшие в эти края, могли жить только морем.
«Исследователь» сейчас находился несколько севернее, в проливах, где справляли свои брачные игры серые киты. Настояла на этом маршруте «Исследователя» Джейн Дюпре, убедив отца Дайаны и своего мужа сменить профиль исследований.
– Кристофер, – произнесла однажды она со свойственной ей прелестной улыбкой. – Мы с годами не становимся моложе. Ты когда-то начал писать книгу о китах. Обязательно продолжай над ней работать, я тебе помогу в этом. А работу с оборудованием филиала биологического института на Вапамоутомали пусть возьмут на себя молодожены.
К удивлению Дайаны и Зигфрида, тот согласился. И вообще его характер изменился после свадьбы с Джейн к лучшему. Отец стал более открытым, размышлял о будущем, строил разнообразные планы и не сосредотачивался на прошлом.
Женитьба благотворно повлияла и на его здоровье. Врачи более не делали страшных прогнозов, не говорили о возможной операции на сердце. Как ни странно, отец был более бодр, чем во все последние годы. Любовь Джейн Дюпре совершила чудо!
Побывав вновь в знакомой гавани города Пуэрто-Вальпо, Кристофер Стемплтон предоставил доказательства преступной деятельности Казимира Садовского и Германа фон Клюве, замышлявших похищение его дочери и убийство заместителя начальника экспедиции. Он без лишних церемоний сдал негодяев в руки представителей правосудия в городе Пуэрто-Вальпо и ушел на «Исследователе» на север, наблюдать за китами, оставив в тихой бухте яхту с Зигфридом и Дайаной.
Вся эта история попала в газеты, наделала шуму, привлекла внимание мировой научной общественности к судьбе племени «Морских Богов». Но, главное, после публикации в газетах, на борт «Исследователя» пришла странная радиограмма, подписанная красивыми женскими именами.
Зигфрид прочел текст радиограммы, и на глазах его показались слезы… Это были слезы радости. Сколько прошло времени – пять, шесть недель?
Женщина рассмеялась, вспомнив, как Зигфрид рассердился на портового маляра, сделавшего ошибку в новом названии яхты. Какое там рассердился, просто был в гневе! И заставил маляра вновь выводить по борту слово «Нежность».
– Когда я в твоих объятиях, я чувствую твою нежность и сама испытываю нежность к тебе, – проговорила Дайана.
Зигфрид привлек к себе женщину и поцеловал милые губы. Стоя в обнимку, они продолжали следить за приближающимся парусником.
Вот уже можно разглядеть фигуры людей на палубе, затем и лица.
Рука Зигфрида на плече у Дайаны дрогнула.
– Это Марианна и Фабиана, да, да, это они! Какое чудо! Они приближаются, мои сестры!
На паруснике зарифили грот, скорость уменьшилась, судно сделало поворот. Зигфрид узнал в лице прекрасной молодой женщины, стоящей у штурвала, черты своего отца. Это была его сестра!
Не раздумывая, мужчина бросился в воду и через пару минут уже вскарабкивался на борт остановившегося парусника. Ему протягивали руки, громкие голоса выражали радость от встречи.
А потом была теплая вечеринка в кают-компании яхты. Рубиновое вино мерцало в хрустале, вспыхивали радостными огоньками глаза молодых женщин и мужчин.
Дайана познакомилась с сестрами Зигфрида, их мужьями, и моментально полюбила их, как родных. Одного из мужчин звали Меркюри, и Дайана сразу догадалась, кто он такой.
Сам Зигфрид смотрел на него спокойно, но настороженно. Что было, то было… Один блаженствовал, другой провел всю жизнь в изгнании, и только недавно вернулся в воды родного острова.
Мужчины пристально смотрели друг на друга. Оба высокого роста, у обоих голубые глаза. Затем взгляд Меркюри упал на медальон, который Зигфрид носил на груди.
– Я всегда помнил о твоем существовании, – проговорил Меркюри. – Только не знал, где искать тебя, – на суше или в море.
– А если бы знал, ты б действительно искал меня? Но зачем?