Чтение онлайн

Она поправила мягкий шелк своей столы. Пальцы ее немного подрагивали.

– И что же Феофилакт? Чем он тебя расстроил?

– Я обсуждал с ним кольцо, а он ответил, что не видит в этой реликвии ничего ценного. Говорит, что никто даже не сможет доказать, что это – кольцо Соломона. И отказывается участвовать в таком, как он говорит, лицемерии.

– Может, он прав? Зачем православной церкви древний иудейский предмет? – василисса пожала округлыми плечами.

– Если не подбрасывать в очаг дров – он перестает греть. Никто не потянется к его огню. Никто не поверит, что он согреет. Нашей церкви и империи нужна древняя находка, нужно чудо. Чтобы народы видели, что наша церковь одарена Богом. Со времен взятия Эдессы и обретения Спаса Нерукотворного прошло слишком много времени. Наш отец был мудр, – Василий посмотрел в сторону. – Я верю, что это кольцо принесет пользу империи.

Елена помолчала, внимательно глядя на сводного брата. Самого умного человека из всех, кого она знала. Что его гложет?

– И где сейчас кольцо?

Василий в раздражении встал и шагнул к окну беседки, едва не уронив курительницу, поспешно подхваченную служанкой.

– Я не знаю, – он понизил голос. – На Никанора напали ночью, кольцо украли, он умер у Нины в аптеке.

– У Нины? Нины, что готовит для нас снадобья? Ты с ней говорил?

Василий кивнул.

– Говорил. У нее нет кольца. Умерший просил ее кольцо передать, но не сказал кому.

– Кто же его убил? У кого теперь кольцо?

Брат повернулся к ней. Видеть его лицо таким потерянным было для нее непривычно, а потому немного страшно.

– Кто убил – не знаем еще, его ищут. Но уже который день пошел – я потерял надежду. Никанор ночью вышел из таверны, никто ничего не видел.

– Кто мог узнать о кольце? И кому оно понадобилось?

– Вот это, сестра, вопрос верный. Арабам вроде это кольцо не нужно, но мы выкрали его у них…

При этих словах Елена резко подняла голову, но Василий не дал ей возразить:

– Прости, но это правда. Мы украли кольцо. Политика – грязная девка, пользуется низкими средствами и уловками.

Помолчав немного, он подошел к сестре и опустился на скамью:

– Мы потеряли Иерусалим три столетия назад. Поэтому получается, что украдено кольцо с земель султана. Его шпионам проще всего было проследить за Никанором. Зачем им кольцо? И почему не забрали его раньше, еще на своей земле? Они могут использовать его, чтобы выторговать у нас что-либо. Но так ли оно нам нужно, чтобы уступать им? – Он потер гладкий подбородок. – Затем, католическая церковь неустанно посылает своих шпионов к нам. И почему бы им не попытаться завладеть тем, что принесет их церкви новых паломников? Или будут похваляться перед архонтами варваров, требуя их подчинения. Папские послы все больше вмешиваются в наши дела. И шпионы их довольно искусны, – он вздохнул и продолжил: – И наконец, это древняя израильская реликвия, значит, есть и у иудеев причина убить за это кольцо.

– Ты прав, им кольцо нужнее всего. Есть ли еще надежда получить нам его?

– Кто находится между живыми, тому есть еще надежда. Все потеряно только для Никанора. А мы будем уповать на Господа и искать убийцу.

Тишина нарушалась лишь легким шорохом опахала. День был жаркий, даже прохладный мрамор и тонкий шелк не спасали от зноя.

– Приведи ко мне Нину. Я хочу узнать у нее, что и как произошло. Ты сказал ей, что ищешь кольцо?

– Да. Я даже пригрозил, что если она знает, где кольцо, то лучше рассказать, иначе ее могут обвинить в государственной измене. Но она не умеет врать – у нее и правда нет кольца.

– Я тебе верю, просто хочу с ней поговорить. Сделай милость, пошли за ней, пусть приходит сегодня же.

– Да, василисса, – После секундного молчания Василий покорно склонил голову.

– Тебе не за что сердиться на меня, – Елена прикоснулась пальцами, украшенными драгоценными перстнями, к его руке. – Ты мой брат, я знаю, что ты делаешь все для империи. Прости мне мое женское любопытство.

Великий паракимомен вздохнул.

– Не к лицу тебе, сестра, прикидываться слабой любопытной женщиной. Я пошлю за Ниной. И не стану защищать ее, если она виновна.

* * *

Тюрьма, находящаяся за дворцовой стеной вблизи главных ворот, называлась так же, как и ротонда, через которую все посольства попадают к императору – Халка. Ротонда та, сказывали, удивительно хороша. Ажурные тяжелые решетки закрывают окна, все стены выложены разноцветным мрамором, на полу и купольном потолке мозаика искусная. А в центре ротонды – круглая плита из порфира, куда только император может ступать. Нина там, понятное дело, не бывала. Но через служанок василиссы была наслышана про то, какие красоты во дворце есть.

Равдухи провели аптекаршу вслед за Никоном в боковые хозяйственные ворота. Тоже тяжелые, обитые медными листами, обрамленные узором из бронзы, хоть и не таким богатым и искусным, как ворота главного входа, чья красота поражала и восхищала.

В тюрьме как будто придавило Нину. Захотелось согнуться, сжаться. На первом уровне, где есть окна и видно солнце, все выглядело как обычная служба – писари со свитками, стражники. Иногда заходили слуги – то приносили списки, то передавали на словах поручения патрикиев.

Никон тихо поговорил со смотрителем, тот кивнул и велел стражникам отвести Нину наверх. Поняв, что ее и в самом деле сейчас уведут в страшную темницу, Нина кинулась к сикофанту.

Стражники перехватили ее, Нина в ужасе закричала:

– За что же ты меня в тюрьму запираешь, почтенный Никон?! Я же не виновна ни в чем! Что за подлость ты надумал?

Никон обернулся к ней, подошел ближе. Глядя в глаза, устало произнес:

– Остановись, Нина! Здесь посиди, авось одумаешься. – Никон махнул рукой и вышел.

По узкой спиральной лестнице стражники довели Нину до тесного темного зала с низким потолком. Вдоль всего помещения за тяжелыми решетками видны были крохотные отделения, в которых сидели, лежали, стояли преступники. Окон здесь не было, свет падал лишь от факела, что несли воины. Хотя в некоторых клетушках Нина заметила светильники, а в иных – даже свечи. У этих, видать, есть богатые родственники, что передают несчастным масло, еду и одежду.

Запах здесь перехватывал горло. Тяжелый дух немытых тел, скисшей еды, грязного тряпья и чего-то еще тошнотворного обволакивал, забирался в нос, проникал через кожу, отнимал волю и придавливал к грубым каменным плитам пола.