Шрифт:
— Как нет свободных мест? Вы что себе позволяете?! Я неделю назад заказала два номера! Посмотрите ещё раз! Инна Светлякова. Два номера.
— Извините, госпожа. Но заказа не поступало, — терпеливо ответил клерк, покорно перелистав старый журнал записи постояльцев.
— Врёте! Я точно помню, нас записали и сказали, что всё в порядке. Я буду жаловаться! Пригласите администратора! Что за безобразие!
В голосе Инны появились визгливые нотки. Она раздраженно взъерошила свои длинные золотистые волосы, портя причёску. Знак, что мачеха сдерживается из последних сил. Ещё немного и закатит скандал: с криками, слезами и причитаниями. Усталость давала себя знать.
Я с отчаянием взглянула на дверь. Где же Антон? Он единственный, кто мог успокоить мать и разобраться. Словно по заказу, дверь открылась, и вошёл Антон с двумя чемоданами. Его взгляд, скользнув по холлу, остановился на Инне. Парень нахмурился и быстро зашагал к стойке.
— Мам, что случилось?
Инна повернулась к сыну и растеряно развела руками:
— Свободных номеров нет. Но я ведь заказывала, сам слышал!
Антон поставил чемоданы на пол и посмотрел на клерка:
— Вы не ошиблись?
Дождавшись отрицательного ответа, мой сводный брат протянул руку к матери:
— Мам, дай телефон.
Инна полезла в серебристую сумочку — начала искать сотовый. Антон, внешне не проявляя недовольства, осматривал холл. Заметил меня, стоящую у большего цветка в кадке, и нахмурился. Я едва заметно пожала плечами. Он прав, я снова старалась стать незаметной. Светло-зелёное платье хорошо сливалось с листьями растения. Вот Инна с радостным возгласом вытянула ярко-красный сотовый и протянула его повернувшемуся к ней сыну.
— Какой у вас код города? — обратился к клерку Антон, что-то проверив в телефоне.
— Триста пятьдесят один, два, — с недоумением ответил тот.
— Всё ясно. Мам, ты заказала нам номера в другом городе, — в голосе парня звучала покорность и ни капли злости.
— Как так? — виновато поникла Инна.
Я про себя вздохнула. Инна в своём репертуаре. Думаю, если бы не Антон, она со своей рассеянностью давно бы попала в беду. Иногда мне казалось, что это ей шестнадцать, а не Антону.
Антон жестом, повторяющий материнский, задумчиво взъерошил свои короткие чёрные волосы и устало нахмурился. Видимо, думает, что нам делать. В чужом городе, никого не зная и без места для ночёвки. Мы все устали. Десять часов на поезде, пять на автобусе. А на улице духота, даже сейчас, при наступающих сумерках. Хотелось просто упасть где-нибудь и уснуть. Я, да и они тоже, думаю, была согласна на любой уголок.
Открылась дверь. В гостиницу из темноты решительно шагнул крепкий мужчина в сером деловом костюме и направился прямо к стойке. Я, встретившись с синими, ледяными глазами мимолетно оглядывающего холл мужчины, машинально отступила за цветок. По коже пробежали мурашки. Осторожно выглянула из-за кадки, стараясь понять, чем он меня напугал.
Инна заметила подошедшего мужчину, сразу же посветлела: на губках появилась улыбка, голубые глаза заблестели. Мачеха словно расцвела. Я раздраженно поморщилась, даже забыв о страхе.
Как она может?! После смерти папы не прошло и месяца, а Инна уже заглядывается на других. Быстро же она его забыла. Предательница!
От воспоминаний о папе в горле встал ком. Я прикусила губу, сдерживая желание разрыдаться, как маленькая. Отвернулась от Инны, начавшей заигрывать с незнакомцем, и сжала в кулаке серебряный крестик — подарок мамы.
Господи, почему ты так со мной поступаешь? Зачем забрал всех моих родных? Забери и меня тогда.
— Алёна! — донёсся до меня крик Антона.
Я, вздрогнув, отпустила крестик и быстро обернулась. Антон недовольно сложил на груди руки, видимо, не сразу дозвался. На меня у него терпения не хватало.
— Подойди.
Я с опаской покосилась на мужчину, разговаривающего с Инной, и, вздохнув, пошла к ним.
— А вот и моя дочка, Алёнушка.
Улыбаясь, Инна попыталась меня приобнять, но я ускользнула от объятий и сердито уточнила:
— Падчерица!
На красивом лице мачехи мелькнула обида, в глазах растерянность. Антон, наградив меня злым взглядом, успокаивающе прикоснулся к плечу матери.
Я виновато потупилась, но тут же вызывающе вскинула подбородок.
Нет, не дождутся! Нельзя ни к кому привязываться, ни с кем сближаться. Слишком больно, когда они уходят или предают. А они всегда уходят. Одной быть спокойнее.
Встретившись с проницательными глазами незнакомца, я испуганно сделала шаг назад и машинально спряталась за спину Антона. Из-за плеча сводного брата стала наблюдать за незнакомцем.
— А у вас красивая дочка, — улыбнулся он одними губами. В глазах безразличие.
Неужели Инна и Антон не видят, что он притворяется?
— Спасибо, Серж Михайлович.
— Для вас, дорогая Инна, я просто Серж. Я так понимаю, вам негде остановиться?
— О, да. Все номера заняты. А автобус из вашего городка будет только завтра вечером, — вздохнула Инна.
— Позвольте предложить вам своё скромное жилище. Я живу здесь неподалеку в деревеньке и с удовольствием приму вас в своем доме.
— Спасибо, Серж, но мы не хотели бы вас стеснять.
— Никакого стеснения. Я настаиваю! Не бойтесь, причинить вам вреда никто не собирается.
— Да что вы, — смущенно мачеха поправила волосы. И оглянулась на сына. — Антон?
— Почему бы и нет? — пожал плечами Антон.
Я прикусила губу, сдерживая несогласный вскрик. Что я скажу? Что этот человек наводит на меня ужас? Что он фальшив, словно пение под фанеру? Что я готова бежать от него подальше? А как объяснить почему? Никто не поверит, с чего я это взяла. Дар Истины — это не дар, а проклятие, когда никто тебе не верит, когда ты не можешь толково объяснить причину, без упоминания сверхъестественных способностей. Даже папа не всегда мне верил.