Чтение онлайн

— Двадцать лет назад? Когда Ники допрашивали? Да, я там был. Меня всегда интересовало человеческое существо.

Ей почудилось, что она стоит на краю пропасти и, взглянув вниз, увидит извивающееся во тьме нечто. Увидит? Черт! Она уже смотрит вниз. Что в мире… что во вселенной может связывать этих двоих? Пожалуй, она предпочтет не знать.

— Почти всегда я понимаю выражение человеческих лиц, — сказал первозащитник. — Вы кажетесь расстроенной. Но так и следует. Вы вмешались в борьбу мужчин. И тем самым вызвали проблему и создали обязательство. Проблема заключается в том, что вы поставили под угрозу свое положение среди своих. Пытаясь помочь Ники. Это создает то, что ваши люди, которые как будто думают только о размножении и рыночной деятельности, назвали бы задолженностью. Мои люди назвали бы это… — Он умолк, его синие глаза были устремлены вдаль. Странно, что она способна определить, когда эти пугающие длинные зрачки смотрят сквозь нее. — …назвали бы взаимным обязательством. Это достаточно точный перевод. Или, мне следовало бы сказать, что ваше действие, возможно, создало обязательство. Вы действовали, насколько я могу судить, по требованиям чести и из сострадания. Так отнимает ли бесполезность вашего действия у него смысл? Вы поступили вопреки воле Богини и всем требованиям здравого смысла. Но вы этого не знали. Как мне судить о поведении инопланетного существа, в чьей культуре не заложено даже понятия о пристойности?

Он помолчал и втянул воздух с легким шипением.

— Имеет ли важность намерение или только поступок? Имеет ли важность поступок или только результат? Это напоминает конфликт героической пьесы. То, что верно, и то, что неверно, так спутаны, что их невозможно разделить. Тянешь светлую нить, а вытягиваешь что-то темное. И я не знаю твердо, обязан ли я вам чем-нибудь.

После некоторого молчания Анна ответила:

— Этого я вам сказать не могу.

— Я и не ждал, что представитель вашей расы может дать мне совет в области этики. — Он снова посмотрел сквозь нее рассеянным взглядом голубых глаз. Потом сказал: — Я сделаю для вас, что смогу, хотя времени у меня мало. — Его глаза опять смотрели на нее. — Как вы, возможно, знаете, здесь было два человеческих корабля. Один, на краю системы, исчез. По нашему мнению, нам известно, сколько времени требуется, чтобы добраться отсюда до ближайшей вашей базы. Мы следили за отправлениями и прибытием зондов связи. На следующие сутки мы должны покинуть эту планету.

— Итак, — он помолчал, — я могу предложить вам две возможности, Перес Анна. Выбор за вами. Если хотите, вы можете отправиться с нами.

— Нет? — ответила она мгновенно.

— Вы уверены?

Он приглашал ее шагнуть в пропасть.

— Я благодарна вам за приглашение, но нет.

— Хорошо. Теперь о второй возможности. Насколько мне удалось установить, этот нелепый заговор был задуман и осуществлен солдатами, сопровождавшими дипломатов. Дипломаты как будто оставались в неведении, хотя не исключено, что они лгут. Времени выяснить это нет. Ники предупреждал меня, что сюда прилетели две группы и что они не сотрудничают между собой. И предупредил, что солдаты опасны. Мне следовало бы помнить, что он говорил о своей расе. Я намерен обратиться к вашим дипломатам и указать им, что это не обязательно должно стать концом переговоров. Все случившееся можно расценить, как выходку военных. Дипломаты — если они умны — могут выйти из положения, сохраняя честь. И я попрошу их позаботиться, чтобы с вами ничего не случилось.

— Благодарю вас.

— Это не обязательно получится. — Он переменил позу и уставился на что-то на столе. — И еще одно, Перес Анна. Я хочу попросить вас об услуге. Соглашаться или нет — ваше право. Мы воспользуемся сложившейся ситуацией и конфискуем в лагере дипломатов, а также на станции все, что может нам пригодиться. Главным образом информацию.

Она увидела блеснувшие зубы. Это несомненно была улыбка, а его зубы оказались квадратными и белыми, совсем человеческими. Никаких волчьих клыков. Какое облегчение! Он продолжал:

— Нам хотелось бы забрать побольше человеческих пищевых продуктов. Возможно, вам известно, что мы не разделяем человеческого интереса к еде и что наша пища плохо усваивается вашей расой. А иногда оказывается смертельной. Наши лаборатории способны снабжать пищей наших… тут мои познания в вашем языке мне изменяют… наших гостей? Наших пленников? Но как бы то ни было, по словам Ники, наша человечья жратва не обеспечивает того уровня удовольствия, какой его однорасники ожидают от пищи.

Анна спросила себя, не чувство ли это юмора или он просто самодовольный ханжа? Но представить себе, что Никлас способен жить с кем-то, кто лишен чувства юмора, она не могла. Как, впрочем, не могла вообразить, что Никлас живет с тем, кто его пытал.

— Вы хотите, чтобы я указала вам, какие продукты выбрать?

— Да.

Анна прикинула. Почему бы и нет? Она и так уже попала в жуткий переплет. Так почему бы не пойти до конца? Возможно, свою роль сыграла и мысль о том, как пленных землян кормят сбалансированной питательной пищей, точно домашних животных. «Человечья жратва», сказал он, и почему-то такое сочетание прозвучало зловеще.

Она кивнула.

— Я это сделаю.

Он прикоснулся к чему-то на столе и заговорил на своем языке. Стол ответил. Первозащитник посмотрел на нее.

— Дозорный Хей Атала проводит вас в человеческие кухни. Благодарю вас за вашу помощь.

Конец аудиенции. Анна встала.

— Никласу ничего не угрожает?

— Думаю, что нет. Он вынослив.

Но у нее был еще один вопрос.

— Военная разведка считала, что вы не станете ничего предпринимать, даже если догадаетесь, что происходит. По их мнению, ваша культура считает людей легко заменяемыми.

— Ха! — произнес первозащитник на долгом выдохе. Словно он что-то обдумывал и взвешивал. Но скорее всего у нее разыгралось воображение.

Немного погодя он сказал:

— Мы верим, что в натуре мужчины заложена потребность драться. Те, кто дерется, рискуют получить увечья или погибнуть. Мы должны принимать последствия того, чем мы являемся и как поступаем, Перес Анна. Мы знаем, что наша жизнь, вероятно, будет недолгой. Мы знаем, что, вероятно, потеряем друг друга. Но нам нелегко терять родичей и друзей, и я бы никогда не употребил слово «заменяемый», особенно говоря о Ники. Те, кого любишь, незаменимы.

Недурная заключительная фраза.

Ее инопланетянин Хей Атала стоял в коридоре, умудряясь выражать и готовность и непринужденность, как будто он был не прочь провести весь день в ожидании, не томясь от бездействия и ничего не упуская. Точно бейсболист в дальнем конце поля. А можно ли научить их играть в бейсбол? Заинтересует ли их? Наблюдая их движения, она подумала, что о регби не может быть и речи. Слишком уж они грациозны и находчивы.

Они пошли по коридору к выходу.

— Да, о «Моби Дике», — сказала Анна. — Все главные действующие лица в романе мужчины, а сюжет связан с охотой, убиванием, Богом и безумием. Мне представляется, что вы сочтете его пристойным.

— Возможно, я прочитаю этот роман, — сказал Хей Атала. — Благодарю вас за ваш совет. Изучать вашу литературу очень сложно. Вы помешаны на размножении. Неудивительно, что вас так много.

Они вышли наружу. Дождь все еще сеялся в туманной дымке, прятавшей пологие желтые пригорки острова. Черный аэродром влажно блестел.

Бок о бок они направились к самолету.

К тому времени, когда меня выпустили из лазарета, «Хавата» уже приближался к краю системы. Первый газовый гигант остался позади, и мы наращивали скорость. И коридоры начинали вызывать ощущение, обычное в космическом полете. Вряд ли я подберу слова для этого. Назначение корабля — двигаться в пространстве, и когда он движется, люди на борту занимаются тем, чем им положено заниматься. Они несутся к своей подлинной цели, они пребывают в фокусе своих жизней. Во всех чувствуется сосредоточенность и невозмутимость, которые исчезают, когда они убивают время или выполняют наименее важные из своих обязанностей.