Чтение онлайн

В воде бухты сверкали другие огни. Смутные, словно утомленные. Ведь завершалась долгая ночь сигналов, утверждающих личность и успокаивающих. Ей известно, что это такое. Анна помассировала мышцы лица и шеи.

Взошло светило. Такое яркое, что на него невозможно было смотреть прямо. Анна встала, подошла к аппарату внутренней связи и позвонила Ама Цей Индил.

— Мне, пожалуй, необходимо поговорить с вашими женщинами.

— Вы имеете в виду мою старшую партнершу?

— Да, это так.

— По-моему, при встрече следует присутствовать Сандерс Никласу.

— В этом я уверена менее, но разрешите, я посоветуюсь с женщиной Цей Амы.

Аппарат отключился. Анна повозилась с проектором и сумела быстро довести голограмму до более позднего часа. Светило уже не било лучами в ее комнату. По золотистому склону протянулись длинные тени: какое-то сооружение на опорах. Может быть, треножник съемочной камеры. Небо было в узорах из круглых облачков. Яркую синь океана испещряли белые гребни. Она словно почувствовала ветер — холодный и соленый.

Анна села и начала следить, как тени, отбрасываемые треножником, все удлиняются и удлиняются.

Наконец Ама Цей Индил позвонила и сказала, что ее старшая партнерша встретится с ней.

В конце пятого икуна генерал прислал мне приглашение прийти к нему в кабинет.

Он сидел на своем обычном месте, положив руки на стол перед собой, слегка переплетя пальцы и глядя на стену — слепое пространство серого металла. Он посмотрел на меня.

— Ты вспомнил воинский декорум. Ты сердишься на меня? Или думаешь, что я сержусь?

— А разве нет?

— Сердился. Сядь. Мне не по себе, когда ты стоишь, точно солдат.

Я сел в кресло перед его столом. Он откинулся на спинку и взял свое стило.

— Ты следил за заседанием?

Я кивнул.

— Из наблюдательной.

И не добавил: после того, как ты сказал, что снимаешь меня с переговоров.

(Пришлось, Ники. Он — Головной. От него не отмахнешься.)

— Я рассылаю вести головным, которым доверяю, и прилагаю записи сегодняшнего заседания. Этой глупой злобности надо положить конец. Иметь с ним дело — словно продираться через чащу репейника. Не хочу, чтобы мне приходилось выдирать его из моего меха. Я хочу, чтобы он убрался отсюда.

— Думаешь, ты сумеешь от него избавиться?

— Да. Его замысел очевиден, его манеры возмутительны, а в Связке у него мало союзников. — Он положил стило. — Какой это мужчина? Предельно глупый и жадный. Пытается ухватить больше, чем способен справиться, и не видит последствий своих поступков.

— «Лишь честолюбие, что тщится себя перескочить», — сказал я на языке оригинала.

Генерал нахмурился.

— Строка из новой пьесы Матсехара.

Генерал отмахнулся от Эйх Матсехара и от Шекспир Уильяма.

— Я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать Лугала Цу. Женщина Цей Амы попросила, чтобы ты присутствовал на ее встрече с Перес Анной. Иди и отыщи способ сообщить ей, что происходит. Она относится к тебе дружески и она — специалист по человечеству. Сплетение отнесется к ее выводам с уважением.

— Я не так в этом уверен. Большинство специалистов считают ее теории нелепыми.

Он поднял ладонь, и я заткнулся.

— Ее род не имеет тесных связей ни с Лугалой, ни с Эттином. Если она скажет, что прав я, это услышат. Если она скажет, что Лугала Цу срывает переговоры, это тоже услышат. И, может быть, настало время подумать о союзе с Цей Ама и Ама Цей. Оба рода не принадлежат к влиятельным, но с ними считаются, а женщины последних двух поколений обладают превосходными качествами.

Он замолчал, углубившись в хварское планирование, которое объединяет политику с генетикой. Какие семьи влиятельны? Какие семьи производят сильных и талантливых людей? Как Эттину найти наилучших союзников и получить наилучший генетический материал?

Наконец он поглядел на меня.

— Сегодня вечером мне требуется твое общество, Ники, но я не желаю выслушивать твои мнения или советы. Сегодня я уже сделал все, что мог. Я хочу разговаривать о том, что не имеет никакого отношения ни к человекам, ни к Лугала Цу.

— Заметано, — сказал я.

Когда я пришел, мы заговорили о походе в горы на западе Эттина. Он включил голограмму — заросший деревьями склон, который уходил все вверх и вверх. Деревья по большей части были сине-зелеными. Кое-где виднелись бронзово-багряные купы. Вдали вздымались снежные вершины. Гварха назвал их: Ледяная Башня, Клинок, Мать.

Голограмма сливалась в доме одной из его двоюродных сестер, сказал он. Она с радостью примет нас. Восхождение на эти горы не очень сложно, а ему хочется показать мне кое-какие достопримечательности: ущелье, где произошла знаменитая битва, и знаменитый водопад Серебряная Сеть.

— Он занимает всю ширину обрыва. Потоков сто, не меньше, и когда их озаряет солнце… Ха! Обязательно отправимся туда, Ники, когда покончим с этим.

Он надел синий халат. На столе перед ним стояла чаша с халином, и квадратный кувшин из комкастой красной глины. Глазурь на кувшине была прозрачной и тонкой. Я видел отпечатки, оставленные пальцами горшечников.

Что-то во мне потребовало: будь внимателен, сумей увидеть то, что впереди. Помни, как сильно ты его любишь.

(Ха.)

Из журнала Сандерс Никласа и т.д.

Она проснулась утром и вдохнула аромат кофе, забрала одежду в охапку и пошла в ванную. Ей было слышно, как Ник на кухне насвистывает что-то вроде бы классическое. Из какой-то оперы?

Анна приняла душ и надела балахон из домотканой гватемальской ткани с узором из узких вертикальных полосок — красных, зеленых, голубых, желтых, черных и белых. Сандалии на плоской подошве, очень удобные, прятались под краем балахона. В уши она вдела длинные серьги и посмотрела на себя в зеркало, на круглое бронзовое лицо, напоминавшее о предках-метисах. Черные чуть раскосые глаза над широкими скулами. Полные губы и нос с изгибом, типичным для индейцев майя. Она даже не огорчилась, что не умеет краситься. В это утро она выглядела замечательно.