Колдун
Шрифт:
– Велемир решил идти с Лютой. Он говорит, что рука у него почти не болит, а на счету каждый человек. Я не могу его отговорить, Майорин. Я пыталась убедить... умоляла... Бесполезно.
– Бесполезно. Рада, проводи его как должно и пообещай, что будешь ждать. Большего не нужно.
– И он вернется?
– с надеждой посмотрела она на мужчину. Майорин взгляд отвел:
– Молись. Если веришь, конечно.
– А ты веришь?
– Верю. Но не в богов.
– А во что? Во что ты веришь, Майорин?
– В ошибки, которые допускают люди. В оплошности, совершенные по недогляду, в излишнюю самоуверенность, в невозможность стен без дыр и планов без осечек.
– Помогает?
– Нет. Но я все равно верю. Прощай, Рада.
– До свидания, Майорин. Да пребудет с тобой сила.
Люта сантиментов не устраивал. Он дал четкие указания, они согласовали условные знаки и попрощались. Близнецы, которых Люта только что отчитал, навязались Майорина проводить до тоннеля. И хотя колдун объяснял, что дорогу без них прекрасно найдет, братья пропустили все мимо ушей.
С магом они встретились в конюшне, тот в потемках седлал лошадей.
Оверкаллены открыли ворота, колдун отвязал повод и потянул коня к выходу.
– Больно!
– взвыл Льерк.
– Прости.
– Извинилась Айрин.
– Задумалась.
– Ты обрабатывала мне ногу, о чем еще можно думать?
– О многом, если умеешь.
– Буркнула девушка.
Сейчас Майорин и Ивен уже подходили к тоннелю, а колдун не зашел с ней попрощаться. Хотя он попрощался днем. Но ей хотелось еще.
Нет, не так. Ей не хотелось его отпускать. А лучше пойти с ними. Но сказанное один раз "нет", было сказано слишком категорично, чтобы его оспаривать.
– Бинтуй, давай!
– сварливо торопил ее чародей.
– Чего опять заколдобилась! Мух считаешь?
Зря он. Натянутые тетивой нервы лопнули. Со звоном.
Айрин отложила бинт, спокойно и медленно. Она бы влепила Льерку пощечину, но у того и без нее было перебинтовано пол лица. Лишившись глаза, парень стал еще заносчивей, и как теперь было сбить с него спесь?
– Я не служанка, не приживалка и уж точно не лошадь. Так что оставь понукания себе. Ясно?
– Ха!
– Льерк почесал щеку под повязкой.
– Что ты за нами увязалась? Ты даже не колдунья!
– Я не колдунья, я...
– Льерк! Айри... Весса!
– Лавт Борец проходил мимо, когда услышал вопли.
– Что тут происходит?
– Ничего! Пусть сам бинтуется.
– Айрин выскочила из комнаты, едва сдерживая слезы.
– Да кто ты такая!!
– Наверное, мне показалось...
– пробормотал оборотень.
– Или ты действительно обидел исток? Ту, что спасла не одну жизнь и может спасти еще?
Ухо - единственное обозримое - у парня полыхнуло. Борец последовал за Айрин, опасаясь кабы чего не стряслось... Подходить близко он не стал, даже в щель заглядывать не было смысла. Звериный слух позволил понять все и так. Девушка за дверью плакала, жалобно и тихо.
Ночью она не спала, лежала перед очагом на широкой скамье, завернувшись в плащ, и смотрела на перемигивающиеся угли. В комнату идти не хотелось.
Не хотелось ложиться в измятую постель, касаться головой подушки, чувствовать запах, падать обратно во вчерашнюю ночь.
Если его убьют...
Самое страшное, что жить она сможет. И даже со временем смирится, а может быть даже...
Жить без него она сможет, но понимание этого было даже больнее, чем, если бы она не смогла.
А если ее убьют?
И он сможет, отвечала Айрин сама себе. Они оба из породы живучих, могущих переступить душевные муки. Если он вообще ими страдает на ее счет. Была у колдуна такая особенность сосредотачиваться только на нужном в данный момент. Если он рубил дрова, то думал о дровах. Если шел диверсантом к врагу, думал о врагах и диверсии. Если занимался любовью...
Об этом думать не могла как раз Айрин. И очень не хотела.
Пора взять колдуна в пример и сосредоточиться. Она вернулась в Велманию не ради встречи с Майорином. Пора об этом вспомнить. У нее была конкретная цель, от которой колдун ее, мягко говоря, отвлёк.
Она сама отвлеклась.
Но пора вспомнить. Драконья "печать" на спине спасала от безумия, но на большее способна не была. А Айрин определенно хотелось большего. И проблему надо было решать. Во-первых, надо было дать знать драконам, где она.
Девушка скинула одеяло, села и уставилась в угли.
– Вспомни меня.– Говорил ей Шип.
– Мой голос в твоих мыслях, вспомни наши разговоры.
Сначала не получилось. Мысли путались. Жгло шрамы на спине.
Печать!
Вспомни...
Красная пасть с рядом белых острых зубов. Продолговатая голова с костяными пластинами за щеками, длинная гибкая шея, крылья.
... меня.
Поделиться с ним всем. Когда ты даже в мыслях не одинок. Когда внутри горит драконье пламя.
Шрамы горели.
И она увидела...
Шип спикировал, молодая лосиха мчалась быстро, часто перебирая длинными ногами. В глазах ужас.
Лосиха преодолевала путаницу веток, легко, ловко. Но шаг пришлось замедлить. Когти передних лап вспороли артерию на шее, задние вцепились в тушу, дракон снова взлетел. Теперь он двигался спокойно и смог почувствовать слабый зов на периферии сознания. Айрин была близко. Недостаточно чтобы говорить, но он почувствовал посестрицу почти физически. И её тоску тоже. Дракон долетел до проплешины, где его ждала Летта.