Чтение онлайн

Самюэль был сильно озабочен, и его седые лохматые брови беспокойно хмурились, пока он гремел медными котелками на плите. Он целый день сновал в библиотеку и обратно, относя туда чайники с кофе, кастрюльки с супом, а потом приносил обратно нетронутыми.

Хлоя все это прекрасно видела, но когда она спросила, что происходит с сэром Хьюго, Самюэль сказал, что это не ее дело. Все ее размышления заканчивались выводом о том, что он допился до беспамятства и что Самюэль ждет, пока он придет в себя. Она подумала, не стоит ли ей отправиться в заросший сад и заглянуть в окно библиотеки, но испугалась при мысли о том, что произойдет, если Хьюго заметит ее и на этот раз с полным основанием обвинит в том, что она сует нос в чужие дела.

Она лежала в постели, вновь ожидая тоскующих звуков фортепьяно, но Хьюго уже настолько погрузился в мир воспоминаний, что музыка больше не могла его утешить. Его тело корчилось от боли. Каждый мускул, каждый сустав ощущал боль. Он собрал всю свою волю в кулак, движимый единственной целью. А как легко можно было бы прекратить эту агонию! Всего один глоток — и ему стало бы легче. Но Хьюго упорно продолжал бороться сам с собой, даже когда ему стали мерещиться какие-то тени в углах, когда ему стало казаться, что мириады каких-то неуловимых тварей ползают по его рукам, по его телу, оставляя свои следы. Он молил Бога послать ему сон — хотя бы час освобождения от мучений, но сна все не было, и, обливаясь потом, он безмолвно сидел, терзаемый самыми жуткими воспоминаниями, самыми мерзкими своими поступками, совершенными в прошлом.

Утром Криспин опять не появился, и Хлоя решила, что нанесла ему смертельную обиду. Ее это взволновало больше, чем следовало бы, и эта мысль отнюдь не способствовала улучшению ее настроения. К концу дня, когда она была уже на грани срыва и хотела пренебречь запретом и отправиться одна на прогулку по полям, Криспин въехал во двор.

Его отсутствие было тщательно спланировано и достигло желаемого эффекта. Если у Хлои и были раньше сомнения относительно прогулки в компании Криспина, то их явно вытеснил страх лишиться этой возможности.

Она встретила его с такой теплотой, которой раньше никогда не проявляла по отношению к нему.

— Добрый день, Хлоя, — сказал он со слегка самодовольной улыбкой, когда она стремительно подошла к нему и слова приветствия уже готовы были сорваться с ее губ. — Или уже вечер? Прости, что не мог приехать раньше, но сэр Джаспер поручил мне кое-что сделать для него в Манчестере. — Он осторожно спешился, прижимая к груди небольшую коробочку с металлической крышкой. — А у меня для тебя сюрприз.

— Правда? — Хлоя взяла коробочку и мгновенно поняла, что в ней что-то живое. Очень осторожно она приоткрыла крышку, в которой были проделаны отверстия для воздуха.

— Ох, — снова сказала она, — бедняжка. Где ты нашел его?

В соломенном гнездышке находился маленький взъерошенный совенок, который как-то странно держал одно крылышко.

— Должно быть, он выпал из гнезда, — сказал Криспин. — Я нашел его у развалин Шиптонского аббатства. Думаю, у него сломано крыло.

— Да, несомненно. — Хлоя нежно дотронулась до поврежденного крыла. — Если перелом несложный, я, наверное, смогу поставить шину… Какой ты молодец, что нашел его, Криспин.

— И еще больший молодец, потому что привез его тебе, — сказал он, снова самодовольно улыбнувшись. — Надеюсь, что этим я исправил свое неловкое высказывание о той жалкой кляче.

Хлоя засмеялась:

— Действительно, ты заработал прощение.

— Настолько, чтобы ты отправилась со мной на пикник?

Он хлопнул вожжами по ладони и прищурился, следя за ее реакцией.

— Конечно, — тут же откликнулась Хлоя, нежно гладя грудку птички. — Я все продумала. Я встречу тебя в конце главной аллеи. Но будет лучше, если мы встретимся пораньше, когда Самюэль занят, помогая Билли на конюшне.

— Завтра?

— Если хочешь. — Она была слишком поглощена раненым совенком, чтобы посмотреть на него. — Около восьми утра.

— Значит, я будут ждать тебя в конце аллеи с Подружкой Робин Гуда. Вижу, что сейчас тебе не до разговоров со мной, поэтому оставлю тебя с твоим подопечным. До завтра, Хлоя.

— Да, — согласилась она рассеянно. — До свиданья, Криспин.

Она поспешила со своей ношей в дом, не дожидаясь его отъезда.

Криспин выехал со двора вполне довольный: завтра в это время Хлоя будет уже находиться под опекой ее брата.

Хлоя внесла птицу в кухню и поставила коробку на стол.

— Чего это там у вас? — спросил Самюэль, входя в кухню с корзиной яблок.

— Сами посмотрите, — сказала Хлоя рассеянно. — Я сейчас нагрею молока, смешаю с хлебом и сделаю ему маленькие шарики. Думаю, пока это сойдет в качестве еды, поскольку я вряд ли способна ловить мышей.

— Боже нас сохрани, — пробормотал Самюэль, рассматривая совенка. — А чего это с ним?

— Крыло сломано. Мне нужно найти две очень легкие тонкие щепочки, чтобы наложить шину. У нас есть нитки?

— Пожалуй.

Он с любопытством наблюдал, как она смешала хлеб с молоком, скатала маленькие шарики, а затем уселась, взяв совенка в ладони. Хлоя нежно открыла его клювик, чтобы просунуть туда еду. После двух шариков совенок уже сам стал открывать клюв.

— Ну вот, так лучше, правда же? — ласково сказала она, снова положив совенка в коробку. — А теперь наложим шину.

Она колдовала над двумя щепками от корзины, перевязанными ниткой, когда Хьюго вошел в кухню. Он прислонился к двери и произнес умиротворенно:

— Добрый вечер.

Хлоя с чрезвычайной осторожностью выпрямила сломанное крыло и не ответила. Самюэль, однако, вздохнул с видимым облегчением и заулыбался, глядя на истощенного человека, стоявшего в дверях. На лице Хьюго лежал отпечаток четырех мучительных, бессонных дней и ночей: глаза у него покраснели, кожа стала мертвенно-бледной и припухла, а скулы и подбородок заросли щетиной. Но, несмотря на это, от него буквально исходили волны умиротворенности. Словно он оказался на спокойном берегу после кораблекрушения.