Шрифт:
Коробка воспоминаний
Запланированная поездка в отпуск из-за карантина отменилась, пришлось сдать билеты на поезд туда и обратно и искать смыслы и удовлетворение дома. Раскрыла накопившийся список сериалов, и потёк просмотр на несколько часов подряд. Помнится, в молодости любила повязать под телевизор, но сейчас вязание для меня в невозвратном прошлом, а порукодельничать всё же тянет – чтобы и напряжение через усилия в изделие уходило, и мозг переключался с левополушарной загрузки на правополушарную: из логики, слов, мыслей – в образы, во внешнее, видимое, ощутимое.
Разбирая вещи в недавно опустевшей квартире родителей мужа, открыла коробку с пуговицами. Свекровь шила, поэтому её накопления пуговиц раза в три превышали мои. А у меня их тоже накопилось – почему-то в семье неписаным правилом какого-то гипотетического домостроевского устава было то, что пуговицы выбрасывать нельзя. И поэтому они копились: у моих бабушки и мамы, потом у меня.
Скажем, износилась кофта или наволочка – пуговицы срежь и храни в коробке. А ткань – в тряпки, если она гигроскопичная, т.е. со свойством пропускать и впитывать влагу и воздух – помню об этом с уроков домоводства. Если нет, то выбрасываешь. Но если она выглядит декоративно – яркий узор, фактура интересная или с люрексом, то можно еще ее и в пэчворк пустить – на косметичку или думку.
А пуговички – места много не занимают, мало ли для чего пригодятся – в коробочку, в каждой семье такая есть. У Марины Степновой в книге “Женщины Лазаря” описано, как коробка из-под глазированных вишен от модного Эйнема, обитая шелком, щегольская, “стала приютом для пуговиц, шелковых тесемок, стекляруса и прочих вещиц, разрозненных, ненужных, но бесконечно милых каждому девичьему сердцу”.
Запустила я кисть в свекровину коробку, как в песок с мелкими камушками – выудила горсть с пуговицами, многие из которых помню: на какой вещи они были, а вещь – на ком, а тот кто-то – в конкретном каком-то месте. Да ещё и – когда, в какой период жизни. Зачерпнула еще раз – снова, как стеклышки в калейдоскопе, заиграли воспоминания: это – когда в северном закрытом гарнизоне жили, это – когда к портнихе ходила… В третий раз залезла я рукой вглубь коробки – выудила нить с нанизанными мелкими пуговицами одинакового диаметра. Шнурок с ними удивил своей декоративностью – как из стильных расплющенных бусин.
Так и началось моё увлечение «Колье из пуговиц». И первым было колье–шнур из тех самых маленьких зеленых пуговиц с военных рубашек моего мужа, которые свекор охотно донашивал.
Когда были сделаны первые 8-9 штук, выложила фотографии нескольких работ в соцсеть. Сразу появились комментарии: «Как приобрести?», «Хочу купить!»
Смотрятся они, конечно, заманчиво: декоративно, необычно, да еще и с винтажными пуговицами, которые некоторые помнят – легкая промышленность СССР была не так щедра на разнообразие, многие носили одинаковую одежду. И тут – знакомая пуговка, но в окружении других, подходящих по сочетанию, неповторимое уникальное украшение. Но – не брать же деньги за то, что мне изначально досталось бесплатно, ну, плюс мелочи – проволока, крепления и шнур или цепочка? Нет, уж лучше раздарю. Так и оповестила всех, кто спрашивал: «Раздаю близким, выбирайте, только после предновогоднего вернисажа на работе».
А – кто близкий, кто – нет? Как это решает каждый, и совпадает ли? Стало самой интересно, решила понаблюдать и записать.
Ближние и дальние круги общения
У американского психотерапевта Джеймса Бьюдженталя (1915–2008 гг.) есть теория кругов общения, где всех людей, с которыми человек общается, можно разместить в пять кругов, расходящихся вокруг него, как на воде вокруг брошенного камня или как на мишени. Для наглядности я изобразила схему этой теории, но раз уж тут о пуговицах, то ими я и обозначу людей. Профессор в нашем университете говорил, что можно изобразить что угодно через что угодно – удава через 38 попугаев, красных и белых бойцов через картошку у Чапаева.
Всех, с кем мы взаимодействуем, распределяем по кругам общения. Вне их – жизненный контекст, молоко вокруг мишени, там незнакомые или те, кого мы знаем односторонне, без контакта. Этот фон каждый может подобрать под себя, любой: торжественный, мрачный, блестящий, бархатный или ещё какой. Я подобрала для схемы светлый ситчик в мелкий цветочек. По моим представлениям – у каждого в жизни присутствовала такая ткань: детский чепчик, пеленка, девичья рубашка, бабушкин платок.
Самый большой внешний круг (условно: 1-й), на фото он красный, на границе между знакомыми и незнакомыми – люди из формального общения, которое происходит при деловом общении, при знакомстве, в ситуациях, когда присутствуют самоконтроль, скованность, исполнение выбранной роли. Так мы общаемся магазине: продавец и покупатель, при посещении врача: доктор и пациент, в парикмахерской: мастер и клиент, который “всегда прав” – роли четко определены, установились в обществе, прописаны профессиональными стандартами и должностными инструкциями.
–
Следующий круг, на фото он на черном жостовском подносе – поддержание контакта (2-й). В нем: соседи, люди из соцсетей, сотрудники, с которыми нет тесного взаимодействия. С людьми из этого круга мы можем никогда больше не встретиться, и это нас не расстроит, не озаботит. Есть такая фраза, характеризующая, на мой взгляд, контакты именно с этим кругом: “Очень много людей твоего прошлого знают ту версию тебя, которой уже не существует”.
–
Дальше – круг стандартного общения (3-й) , на фото он – на белой тарелке. В нем те, с кем отношения структурированы, прогнозируемы, укладываются в общепринятые схемы, штампы. Это отношения родственные, дружественные, приятельские.
…
В качестве примеров привожу цитаты из того, что недавно читала.
У Веры Пановой в “Кружилихе” героиня пишет письмо сестре:
"Дорогая Соня, … Очень трудно писать людям, с которыми давно разлучила жизнь. Это милые люди, дай бог им удачи и счастья. С ними связаны благодарные воспоминания. Но человек не живет воспоминаниями. Всходит солнце и возглашает новый день. Человек поднимается от сна и думает не о том, что с ним было десять лет назад, а о том, что ему предстоит сделать сегодня. Он думает не о тех людях, которые были около него десять лет назад, а о тех, которые будут около него сегодня и завтра. Может быть, те, прежние, были милее; но с сегодняшними ему жить. И уже этим они гораздо нужнее.
Кровное родство – большая вещь! Но прости меня, сестра: сегодня не ты мне ближе, а та женщина, которая разрабатывает технологию по моим чертежам. Мы озабочены одной заботой. Мы единый организм. А тебе все это неинтересно. Если я напишу тебе, что последний месяц моей жизни я посвятила кривошипному механизму, это тебя нимало не взволнует…”
–
После стандартного ближе к центру – круг кризисного общения (4-й), на фото это темно-синее кобальтовое блюдце. В нем те, кто на пути – либо от стандартных отношений к интимным, либо наоборот: от интимных к стандартным. То есть: уже не в одном, но еще и не в другом. Это те, кто на этапе трансформации отношений с тобой, и точно неизвестно – какими они будут, чем дело кончится. Или когда между людьми возникает крутой разворот, например, после того, как они узнают о признании в любви, предложении руки и сердца, беременности, измене. Словом, о новой информации, после которой, как говорится, “жизнь уже не будет прежней”.