Чтение онлайн

Иными методами пользуются порой независимые агентства, о характере деятельности которых можно только гадать. Так, например, они нанимают служащих, увольняемых конкурентом, заставляют их выкрадывать техническую документацию; нередко дело доходит даже до просмотра содержимого корзин для бумаг. Время от времени какого-нибудь служащего, не слишком обремененного чувством лояльности, «забрасывают» в другую компанию. Но это были грязные методы, о которых высшее начальство предпочитало ничего не знать.

Мысли Адама снова вернулись к «Фарстару» и к заседанию совета по планированию продукции.

Часы показывали без десяти десять, когда в зал вместе с председателем совета директоров компании вошел председатель совета по планированию. В свое время он слыл динамичным руководителем, а теперь, по мнению Адама и других, уже «устарел», вскоре собирался на пенсию, и на его место, судя по всему, метил Хаб Хьюитсон.

— А какие модификации вы предполагаете внести в «Фарстар» для Канады? — раздался рядом с Адамом чей-то голос. Вопрос исходил от главы филиала компании в Канаде, которого из вежливости пригласили на сегодняшнее заседание.

— Мы этим еще занимаемся, — сказал Адам, но все же дал краткие пояснения. — Одну из моделей «Фарстара» выпустят специально для Канады под названием «Индепендент»; [15] на капоте у нее — видоизмененная эмблема с кленовым листом. В остальном же модель не будет ничем отличаться от американского варианта.

Собеседник кивнул.

— Для нас главное, чтобы были хоть какие-нибудь отличия, на которые можно было бы сослаться.

Адам все это прекрасно понимал. Хотя канадцы ездят на американских машинах, сделанных рабочими, входящими в американские профсоюзы, на дочерних предприятиях, контролируемых американским капиталом, национальное тщеславие побуждает к самообману и вере, что страна обладает самостоятельной автомобильной промышленностью. Вот уже несколько лет Большая тройка, подыгрывая этому самообману, называла управляющих своих канадских филиалов президентами, хотя на самом деле эти президенты отвечали перед сидевшими в Детройте вице-президентами. Кроме того, автомобильные компании создали несколько «сугубо канадских» моделей. И тем не менее автомобильные магнаты все больше склонялись к тому, чтобы рассматривать Канаду лишь как один из многих рынков сбыта, постепенно отказываясь от создания специальных моделей, которые всегда были только уловкой. Последней такой моделью, судя по всему, и должен быть канадский вариант «Фарстара».

Без одной минуты десять, когда все пятнадцать «вершителей судеб» заняли свои места, председатель совета глотнул апельсинового сока и, лукаво подмигнув, сказал:

— Если нет более оригинального предложения, мы могли бы начать. — И бросил взгляд на Хаба Хьюитсона. — Ну, кто первый?

— Элрой.

Взоры всех обратились к вице-президенту по модернизации производства.

— Господин председатель, господа, — чеканя каждое слово, заговорил Серебристый Лис, — мы представляем на ваш суд «Фарстар» и рекомендуем приступить к его внедрению в производство. Все вы ознакомились с нашими проектами, нашими планами и видели гипсовые модели. Через несколько минут мы перейдем к деталям, а сейчас позвольте мне сказать следующее. Как бы мы ни назвали машину, во всяком случае, это уже не далекая звезда. [16] В свое время мы выбрали такое название потому, что по сравнению с «Орионом» эта модель представлялась нам далекой перспективой… И вот теперь намеченный проект становится реальностью. Итак, для нас он больше не «Фарстар». Машина нужна уже сейчас или через два года, что, как нам известно, на языке производства одно и то же. — Элрой Брейсуэйт сделал паузу, провел рукой по своей серебристой пряди и продолжал:

— Мы полагаем, что такая машина, которая некоторым представляется наивысшим достижением в автомобилестроении, не может не появиться на свет. Впрочем, такого же мнения придерживаются, — Серебристый Лис указал на лежащую перед Хьюитсоном папку с чертежами конкурирующих компаний, — наши друзья на другой стороне города. Но мы тоже считаем, что «Фарстар», или что-либо в этом духе, не должен быть довлеющим фактором, как это было с некоторыми нашими проектами за последние годы, и что теперь мы в состоянии реально содействовать достижению поставленной цели. Я считаю, что и нашей компании, и всей отрасли промышленности пора решительнее переходить в наступление и, подобно первооткрывателям, заняться поисками новых решений. Одним из проявлений таких поисков и является «Фарстар». Ну, а теперь о деталях. — Брейсуэйт кивнул Адаму, который уже стоял у кафедры. — О'кей, пожалуй, начнем.

— В результате изучения потребностей рынка, — произнес Адам, когда позади него на экране появилось первое изображение, — обнаружилась брешь, которую и заполнит «Фарстар». Здесь показано, каков будет потенциал рынка через два года.

Адам, как видно, уже неоднократно репетировал свое выступление и знал его наизусть. В ближайшие два часа он будет следовать лежавшему перед ним «сценарию», хотя на таких совещаниях оратора неизбежно прерывают и засыпают каверзными вопросами.

Кратко комментируя с полдюжины промелькнувших на экране слайдов, Адам во время пауз между ними не переставая думал о том, что сказал Элрой Брейсуэйт. Его замечание о том, что компании пора решительнее переходить в наступление, поразило Адама, во-первых, потому, что подобный комментарий представлялся ему совершенно неуместным, а во-вторых, Серебристый Лис пользовался репутацией осторожного деятеля, который, прежде чем что-либо сделать, имел обыкновение все тысячу раз тщательно взвесить. Но сейчас, может быть, и Брейсуэйтом двигали новые идеи и нетерпение, овладевшие автомобильной промышленностью, по мере того как старые «волки» становились пенсионерами или умирали, а на их место выдвигались молодые.

Слова Брейсуэйта о первооткрывателях напомнили Адаму похожие мысли Персивала Стайвезента во время их беседы больше месяца назад. С тех пор оба несколько раз переговаривались по телефону. Предложение возглавить компанию на Западном побережье вызывало в Адаме все больший интерес, но Перси соглашался ждать ответа до запуска «Ориона» в производство и сегодняшнего заседания по «Фарстару». А вот уже по истечении сегодняшнего дня Адаму предстояло сделать выбор: или отправиться в Сан-Франциско для ведения переговоров, или окончательно отказаться от предложения Перси.

Когда Трентонам довелось провести пару дней на Багамах, Адам еще раз заговорил с Эрикой о предложенной ему работе на Западном побережье. Эрика высказалась совершенно четко: «Дорогой, сам решай. Разумеется, мне очень хотелось бы жить в Сан-Франциско. А кому этого не хотелось бы? Но, наверное, лучше быть счастливым в Детройте, чем несчастным где-нибудь в другом месте. В любом случае мы будем вместе». Эти слова Эрики обрадовали Адама, и тем не менее его не оставляли сомнения и раздумья.

Внезапно голос Хаба Хьюитсона прервал изложение спецификации «Фарстара».

— Давайте на минутку поставим точку и поговорим о том, о чем нельзя не сказать. Ведь этот «Фарстар» — самая уродливая колымага, какую я когда-либо видел.

Хьюитсон всегда так поступал: даже при одобрительном отношении к какому-либо проекту он сознательно вытаскивал на свет все возможные возражения, чтобы разжечь дискуссию.

Вокруг подковообразного стола раздался шепот: все были явно согласны с ним.

Адам, предвидевший, такие возражения, спокойно заметил:

— Конечно, мы с самого начала отдавали себе в этом отчет. — И он начал излагать идеи, положенные в основу этой модели, — идеи, высказанные Бреттом Дилозанто еще во время их ночных бдений несколько месяцев назад, когда тот заявил: «У нас перед глазами Пикассо, а мы создаем такие модели, точно они только что сошли с полотен Гейнсборо». В тот вечер Адам и Бретт заходили в лабораторию «вивисекции», после чего у них состоялся «мужской» разговор с участием Элроя Брейсуэйта и двух молодых специалистов по вопросам планирования производства, одним из которых был Кэстелди. Эти дискуссии породили вопрос и целую концепцию: а почему бы не заняться целенаправленно и смело конструированием автомобиля, откровенно уродливого по существующим стандартам, но зато настолько соответствующего требованиям спроса, охраны окружающей среды и современности — а именно века целесообразности, — что от этого он может восприниматься красивым?