Чтение онлайн

«Иными словами, — подумал Адам, — никакого конструкторского дефекта в машине нет».

— А можно ли устранить вибрацию? — спросил он.

— Да, — ответил Джеймисон. — Мы в этом нисколько не сомневаемся, как и в том, что тут можно идти двумя путями. Либо переделать торпедо кузова и торсионные подвески, — и он подкрепил свою мысль некоторыми техническими данными, — либо поставить дополнительные кронштейны и крепеж.

— Стойте, стойте! — сразу насторожился Бретт. — Первый вариант потребует переделки кузова. Так?

— Так, — подтвердил инженер. — Придется кое-что изменить в нижней части кузова: возле прорези передней дверцы и возле панели для щеткодержателей.

Бретт насупился. «И недаром», — подумал Адам. Это означало, что придется срочно переделывать всю конструкцию и заново проводить испытания, тогда как все считают, что модель «Ориона» окончательно утверждена и апробирована.

— Ну, а какие новые детали придется добавлять? — поинтересовался он.

— Мы провели необходимые испытания. Речь пойдет о двух деталях: дополнительном креплении пола в передней части и распорке под щитком приборов. — Инженер описал, какой потребуется крепеж: он будет незаметно для глаза проложен под торпедо кузова с одной стороны машины, к рулю управления и затем — к другой стороне.

Настало время задать главный вопрос.

— И во что это обойдется?

Инженер медлил с ответом, зная, какую реакцию вызовут его слова.

— Вам это не понравится. Около пяти долларов на машину.

— Боже праведный! — тяжело вздохнул Адам. Он стоял перед мучительной дилеммой. Любой путь был сложным и дорогостоящим. Первое решение, предложенное инженером — переделать всю конструкцию, — потребует меньше затрат, по всей вероятности, от полумиллиона до миллиона долларов. Но это вызовет задержку с выпуском машины месяца на три, а то и на шесть, что уже само по себе в силу многих причин — катастрофа.

С другой стороны, стоимость двух добавок — крепеж пола и распорки — обойдется для миллиона машин в пять миллионов долларов, а компания намерена построить и продать куда больше миллиона «Орионов». Значит, затраты на производство вырастут на миллионы долларов, не говоря уже о потерянных прибылях, — и все из-за каких-то совершенно никому не нужных деталей! В автомобильной промышленности пять долларов — большая сумма: автомобилестроители обычно считают на гроши — два цента туда, пять центов сюда, учитывая огромные цифры выпускаемой продукции.

— Черт подери! — в сердцах произнес Адам. И поглядел на Бретта.

— По-моему, — сказал дизайнер, — это — дело нешуточное.

Адам не впервые взорвался с тех пор, как они стали работать над «Орионом». Случалось, взрывался и Бретт. И тем не менее они продолжали оставаться друзьями. И это было правильно, так как впереди их ждал новый проект, закодированный пока под названием «Фарстар».

— Если не возражаете, давайте поедем в лабораторию, — предложил Ян Джеймисон, — у нас там есть машина с этими добавками, посмотрите сами.

Адам хмуро кивнул.

— Ладно, поехали.

Бретт Дилозанто с некоторым сомнением поднял на них взгляд.

— Вы хотите сказать, что эти железки будут стоить пять монет?

Он имел в виду стальную полосу, проложенную по днищу «Ориона» и прикрепленную к нему болтами.

Адам Трентон, Бретт и Ян Джеймисон стояли в смотровой яме под динамометром, откуда была хорошо видна вся нижняя часть кузова. Динамометр — сооружение из стальных пластин на роликах, снабженное различными инструментами и несколько напоминающее подъемник гигантской станции техобслуживания, — позволял воссоздавать любые дорожные режимы и изучать под разными углами, как ведет себя автомобиль.

Наверху они уже изучили на другой машине проложенную по днищу стальную полосу.

— Возможно, тут и удастся сэкономить несколько центов, — сказал Джеймисон, — но не более, после того как будет подсчитана стоимость материала, обработки, болтов и сборки.

Эта манера Джеймисона держаться с педантичной отрешенностью, точно стоимость машины и проблема экономии никак его не касались, раздражала Адама, и он спросил:

— А технический отдел не слишком перестраховывается? Нам действительно все это нужно?

Это был вопрос плановика к инженеру. Плановики периодически обвиняли инженеров в том, что при строительстве машины они делают больший, чем нужно, запас прочности, тем самым увеличивая ее стоимость и вес и одновременно уменьшая эксплуатационные качества. «Дай только этим железодумам волю, — утверждали в отделе планирования производства, — и каждая машина будет монументальной, как Бруклинский мост, станет передвигаться, как бронетанк, и продержится столько же, сколько Стонхендж». [8] Защищая противоположную точку зрения, инженеры утверждали: «Да, конечно, мы делаем все с запасом, потому что, если что-то откажет, всю вину свалят на нас. Если бы плановики сами строили машины, они бы сделали их легкими — шасси поставили бы из бальзамника, а блок двигателя отлили бы из станиоля».

— Никакой перестраховки со стороны инженеров тут нет! — Теперь уже Джеймисон говорил с раздражением. — Мы довели ШВЖ до приемлемого, с нашей точки зрения, уровня. Если же пойти более сложным — и более дорогостоящим — путем, мы, наверное, вообще могли бы ликвидировать эту проблему. Но пока мы этим путем не идем.

— Давайте посмотрим, что даст ваше предложение, — ничем не показывая своего отношения к увиденному, сказал Адам.

Все трое во главе с Джеймисоном поднялись по железной лестнице в лабораторию, занимающуюся изучением шумов и вибрации.

Лаборатория, находившаяся на территории испытательного автодрома и похожая на авиационный ангар, разделенный на большие и малые отсеки, как обычно, билась над решением загадок ШВЖ, которые подбрасывали ей различные отделы компании. Сейчас здесь срочно пытались решить проблему, связанную с возникновением пронзительного, поистине девчоночьего визга, возникавшего при включении новых тормозов в дизельных локомотивах. Отдел промышленного сбыта сурово требовал: сила торможения должна остаться прежней, а звук — такой же, какой бывает при включении тормозов, но не такой, как если бы щекотали девчонку. Другая проблема была поставлена отделом производства домашнего оборудования: в контрольных часах кухонной плиты при включении раздавался резкий щелчок, а часы конкурента, хоть и не столь хорошие, работали беззвучно. Зная, что публика не любит новых или непривычных звуков и что плиты, в которых раздается щелчок, могут хуже пойти на рынке, отдел производства домашнего оборудования обратился в лабораторию с просьбой устранить щелчок, но не сами часы.