Коллекционер
Шрифт:
Есть куда более важные вещи. Куда более неотложные проблемы, чем тот факт, что его отец презирает ее.
Не собираешься же ты спать с его отцом, пробормотала она, подводя глаза. Не помогаешь же его отцу понять, что делать с яйцом Фаберже и убийством.
То, что случилось, – только между нею и Аштоном. Точка.
Она закончила накладывать макияж, решила, что хорошо потрудилась.
И ради собственного удовольствия резко повернулась.
И то, что увидела в зеркале, заставило ее рассмеяться. Она взяла бокал и вышла.
Когда Аш поднял глаза от мольберта, она вздернула юбки и кокетливо потрясла ими.
– Ну?
Он пристально оглядел ее с головы до ног.
– Почти идеально.
– Почти?
– Подвеска не та.
Она, надувшись, приподняла подвеску.
– Мне вроде как нравится.
– Не то, что надо, но сейчас это значения не имеет. Иди к окну. Свет ушел, но я могу обойтись тем, что есть.
Он снял пиджак, галстук, закатал рукава сорочки.
– Ты же не собираешься писать в этом? Хотя бы халат у тебя есть? Или фартук?
– Фартучки – это для маленьких девочек на лугах. Сегодня я не пишу. Сегодня вечером, – поправился он. – Допивай вино или поставь бокал.
– Ты очень любишь командовать, когда входишь в образ художника.
Но она все же поставила бокал.
– Покрутись. Руки вверх, глаза на меня.
Она подчинилась. Вообще это было даже забавно. Платье, оборки – все заставляло ее чувствовать себя сексуальной и всемогущей. Она снова покружилась и попыталась представить себя под полной белой луной, перед золотым пламенем костра.
– Снова, и подбородок вверх. Мужчины будут наблюдать за тобой. Хотеть тебя. Заставь их хотеть тебя. Пусть хотят. На меня. Глаза на меня.
Она кружилась, пока комната не поплыла перед глазами. Поднимала руки, пока они не заболели. А его карандаш все бегал, бегал, бегал по бумаге.
– Я способна сделать еще один поворот, прежде чем упаду.
– Все в порядке. Отдохни.
– Ох…
Она взяла бокал и сделала большой глоток.
– И еще раз, ох.
Захватив бокал, она подошла к нему. И охнула в третий раз.
Она выглядела молодой, красивой, яркой и женственной. Он нарисовал ее с летящими волосами, развевающимися юбками, вполоборота, с ногой, выглядывающей из пены оборок.
Глаза смотрели на нее прямо с бумаги, уверенные, веселые и чувственные.
– Поразительно, – пробормотала она.
– Тут еще полно работы.
Он отбросил карандаш.
– Но начало неплохое.
Аш снова глянул на нее, так пристально, что она невольно поежилась.
– Умираю от голода. Сейчас закажу что-нибудь из ресторана.
– Я бы тоже поела.
– Пока ты переодеваешься, я закажу. Что ты хочешь?
– Все, где нет грибов, анчоусов и огурцов. В остальном я неразборчива.
– Ладно, я буду внизу.
Она вернулась в гардеробную, сняла платье – с большей неохотой, чем ожидала. Снова повесила, стерла лишнюю косметику и связала волосы в хвост.
Из зеркала на нее смотрела прежняя Лайла.
– На этот вечер представление окончено, – сказала она себе и спустилась вниз. Он говорил по телефону.
– Я дам тебе знать, когда сам все пойму. Все, что можешь сделать. Да, я тоже. Поговорим позднее.
Он положил трубку.
– Моя сестра.
– Которая?
– Гизела. Она передает привет.
– О, и ей тоже. Что мы едим?
– Я позвонил итальянцам. Они делают потрясающего цыпленка под пармезаном. И без грибов.
– Как раз то, что нужно.
– Сейчас налью тебе еще вина.
– Сначала воды со льдом. Когда хорошенько покружишься, очень пить хочется.
Она подошла к выходящему на улицу окну и стала смотреть на текущую по тротуару толпу пешеходов. Уличные фонари бросали на них белые отблески.
Позже она сообразила, о чем думала в тот момент.
Какой странный день. Долгий, сложный день.
– У тебя здесь настоящее шоу, – сказала она, услышав его шаги. – Даже бинокль ни к чему. Так много людей, и у них столько дел. Спасибо.
Она взяла у него стакан с водой.
– Я люблю наблюдать нью-йоркскую жизнь. Больше, чем жизнь другого города. Здесь всегда есть что посмотреть, куда пойти. И за каждым углом ждет сюрприз.
Она оперлась бедром о широкий подоконник.
– Я и не сознавала, что так поздно. Нужно поесть и бежать.
– Ты останешься.
Она повернулась к нему.
– Я?
– Здесь безопасно. Я включил сигнализацию и поменял код. Люк останется у Джули. На всякий случай.
– Теперь это так называют в светском обществе?
– Совершенно верно.
Аш чуть улыбнулся.
– Он сказал, что займет твою обычную комнату.
– И это оставляет меня без кровати. Или здесь – с кроватью, но без багажа.
– Я послал за ним.
– Ты… послал за ним…
– Это недалеко. Рассыльный будет через несколько минут.
– Опять ты все устраиваешь.
Она оттолкнулась от подоконника и пошла через комнату.
– Ты куда?
Лайла на ходу взмахнула рукой.
– Вино. Сейчас принесу.
– Заодно налей и мне.
Он улыбнулся про себя. Нужно признать, она просто завораживала его. Столько участия, всяких познаний, такая наблюдательность. И спина, которая может застывать, как стальной стержень.
Сейчас он ясно представил себе, как она уходила от отца. С огнем в глазах и стальной спиной.