Чтение онлайн

– Но он должен знать, что претензии его отца на имя Романовых необоснованны. Я тоже провел кое-какие расследования, – заметил Аш. – Ее останки нашли, сделали анализ ДНК.

– Люди верят тому, во что хотят верить, – пробормотала Лайла. – Какой сын захочет верить тому, что его отец – лжец и обманщик? Там было много путаницы. И много причин, по которым женщинам хотелось выдавать себя именно за Анастасию или ее потомков. Новое русское правительство пыталось заключить мирный договор с Германией и заявляло, что девушки были переведены в безопасное место.

– Да-да, – закивал Киринов. – Для того чтобы скрыть жестокие убийства безоружных женщин и детей.

– Слухи пустили, чтобы скрыть убийства, потому что многие были уверены, что Анастасия выжила, но потом нашли могилу, – добавил Аш. – Однако наука не для всех что-то значит.

Нет, не для всех.

Он подумал об Оливере.

– Да, некоторые верят в то, чему хотят верить, – слегка улыбнулся Алекси. – И не придают значения науке или истории.

– Когда русские точно доказали, что она была казнена вместе с семьей? – спросила Лайла.

– В две тысячи седьмом году. Нашли вторую могилу, и ученые доказали, что останки принадлежали Анастасии и ее младшему брату. Жестокость, – добавил Алекси. – Даже после смерти. И все для того, чтобы отделить детей от семьи. Попытаться скрыть убийство.

– Значит, сын уже взрослый человек. Как это унизительно или постыдно, а возможно, и то, и другое – знать, что история твоей семьи, твоя родословная – все ложь.

– Но он продолжает на этом настаивать.

Алекси постучал указательным пальцем по конверту.

– Как видите, очень многие предпочитают верить, что эти открытия и документы были фальсифицированы. Сказка о том, что она выжила, – куда романтичнее.

– И их смерть была жестокой. Бесчеловечной, – вздохнула Лайла. – Думаете, он… этот Вазин, тот, для кого Оливер приобрел яйцо?

– Есть и другие вероятности. Вся информация в моих заметках. Француженка, в жилах которой действительно течет кровь Романовой, и американец, по слухам, открыто скупающий краденые предметы искусства. Но этот Николас Романов Вазин, я все время мысленно возвращаюсь к нему. У него множество международных интересов: финансы, промышленность, но он слывет затворником. Имеет дома в Люксембурге, Праге, Франции, Нью-Йорке.

– Нью-Йорке?

Киринов кивнул.

– Норт Шор, Лонг-Айленд. Он редко принимает гостей и занимается бизнесом на расстоянии: телефоны, имейлы, видеоконференции. Говорят, он страдает мизофобией – боязнью микробов.

– Не желает замарать рук, – пробормотал Аш. – Все сходится. Нанимает кого-то, чтобы этот кто-то выполнял за него грязную работу.

– Я записал имена и изложил все, что сумел раздобыть, но это лишь шепоток или слухи. Жаль, что не смог раздобыть больше.

– Вы дали нам имена и направление поисков. Имена, которые мы можем упомянуть Бастоне, когда с ним встретимся.

– Что мы обязательно сделаем, – кивнула Лайла. – В четверг днем. Антония связалась со мной, перед тем как я спустилась сюда. Ее отец согласился поговорить с нами. Он сообщит нам детали встречи, но мы приглашены на виллу Бастоне в следующий четверг.

– В два часа, – закончил Аш. – Мой брат Эстебан занимался этим делом. Я попросил его подтолкнуть Бастоне.

– Прекрасно!

– Следующий пункт на карте, – покачал головой Киринов. – Вы будете держать меня в курсе? Жаль, что не могу полететь с вами, но семья и бизнес удерживают меня в Нью-Йорке следующие несколько недель. Кстати, о семье – мне пора вас покинуть.

Он поднялся.

– Удачи вам.

Он пожал руку Ашу, немного покраснел, когда Лайла обняла его у двери. Она вернулась, потирая руки.

– Давай погуглим насчет этого Николаса Романова Вазина. У нас, конечно, есть заметки Алекси, но не мешает еще порыться.

– У меня есть источник получше Гугла. Мой отец.

– О!

Деньги – к деньгам! Она уже говорила это себе.

– Прекрасная мысль. Постарайся сделать это, а я, как обещала, займусь ужином. Полагаю, нам нужно проверить еще две версии. Может быть, он их тоже знает.

– Или о них. Я не забыл, что он должен извиниться перед тобой, Лайла.

– Это стоит не во главе списка приоритетов, так что не стоит пока волноваться.

– Зато стоит во главе моего списка.

Он вошел в кухню, опередив ее. Налил два бокала вина.

– За кухарку! – провозгласил он, подав ей бокал. – Ухожу с твоей дороги.

Оставшись одна, она взглянула на бокал. Пожала плечами. Сделала глоток. Его отец может сообщить что-то новое. И это главное. Неважно, что она изобрела причину не появляться на похоронах Винни, и оба знали почему. Пока неважно, что думает о ней его отец.

– Позже. Кто знает, что будет иметь значение позже?

Прямо сейчас нужно сообразить, что готовить.

Он дал ей почти час.

– Пахнет здорово. Что это? – спросил он, когда снова появился на кухне.

– Трудно сказать. Это не креветки и не паста лингуини, но имеет элементы того и другого. Назовем это крелини. Я уже в Италии. Что бы там ни было, это почти готово.

Она подала свое блюдо на больших плоских тарелках, с кусочками розмаринового хлеба. Аш купил его в пекарне Люка. Ко всему этому полагалось честно заработанное вино.

Она попробовала. Кивнула. Как раз! Достаточно чеснока, и приятный запах лимона.

– Неплохо.

– Гораздо лучше! Это здорово!

– Вообще в стряпне у меня больше успехов, чем неудач, но зато неудачи монументальны.

– Тебе стоило бы записать рецепт.

– Это лишает вкус свежей спонтанности.

Она подцепила креветку, навертела на вилку лапшу.

– Так отец чем-то помог?

– Он знает Вазина, встречался с ним почти десять лет назад. По словам отца, тот казался не особенно общительным, но не был тогда отшельником, каким стал за последние годы. Он не женат и не был женат. Никто не знает, были ли у него женщины… или мужчины. Даже тогда он отказывался пожимать руки, хотя они встретились на мероприятии очень высокого уровня, где присутствовали несколько глав государства. Он привез с собой помощника, который весь вечер наливал ему воду из особой бутылки. Отец говорит, Вазин тщеславен, педантичен, эксцентрик без капли обаяния и физически весьма привлекателен.