Шрифт:
Ирина Христолюбова
НАЧИНАЕМ С БУКВЫ А
Всем известно, что А — первая буква в алфавите.
— А-а-а-а! — закричали ребята, когда Елена Васильевна написала на доске букву А.
— Почему вы кричите? — удивилась она.
— Это Егор Тарантин начал кричать, — пояснила Катя Лебедева.
— А я из кубиков умею слова складывать, — раздался чей-то голос.
— И я умею, и я умею! — закричали все наперебой.
— Дети, вы пришли учиться в первый класс, — строго сказала Елена Васильевна. — Начнём с буквы А. Если вы не будете знать букву А, то в дальнейшем не сможете узнать ничего. В алфавите тридцать три буквы, и ни одну из них нельзя выбросить. Даже твёрдый знак.
Егор Тарантин был в унынии. Он никак не ожидал, что ему придётся учить букву за буквой, букву за буквой. Совсем неинтересно.
— Назовём слова на букву А, — сказала Елена Васильевна.
Егору показалось, что буква А, написанная на доске, гордо повела плечами. Подумаешь, воображает, что первая в алфавите. Он показал ей язык.
Елена Васильевна ходила по классу и нараспев произносила слова на А:
— А-а-ист, а-а-рбуз, а-а-ртист…
«Можно и без А обойтись, — думал Егор. — Получится не аист, получится ист, рбуз, ртист… — Ему это понравилось. — Фамилия Тарантин без буквы А была бы… — Егор даже выговорить не смог, какая бы у него фамилия получилась. — И никто бы выговорить не смог, — обрадовался он. — Все бы думали, что в первый класс пришёл иностранец. Я бы купил шляпу, большой портфель и очки. Друг Арканя — и тот бы не узнал. — Кто такой? — спросил бы он. А сам Арканя стал бы Ркней…»
Егор так размечтался, что не заметил, как начал стучать ногой о парту.
— Тарантин, ты и пяти минут не можешь выдержать спокойно, — укоризненно сказала Елена Васильевна.
Егор вздохнул. Он и сам не знал, почему ему не сидится и не стоится долго на одном месте.
— Ты у нас как веретено, — говорила ему бабушка Груня. — В школу пойдёшь — тебя к парте надо будет привязывать.
Из-за этого Егор даже в школу не хотел идти. «Привяжут, да ещё отвязать забудут, — переживал он. — И один сиди в школе. Хорошо, если Арканя придёт и откроет дверь тайным ключом».
Но никто Егора и не думал привязывать. Он был самым маленьким в классе, и учительница Елена Васильевна посадила его на первую парту, прямо перед своим столом. Вместе с ним посадила самую маленькую девочку Катю Лебедеву.
Оттого, что Егор всё время вертелся, у него в первый же день произошла неприятность. Он опрокинул вазу с цветами, которая стояла на столе учительницы. Вода залила всю парту и побежала ручейками на колени Кате и Егору. Елена Васильевна стала вытирать воду тряпкой. Все ребята повскакали с мест, галдёж начался. Друг Егора Арканя Федин даже на окно залез. Елена Васильевна еле-еле всех успокоила. Она сама первый раз пришла в первый класс, ей было двадцать лет, и всю свою сознательную жизнь она собиралась посвятить детям.
— Слов на букву А существует много, — продолжала урок Елена Васильевна. — Какие из них вы помните? — спросила она. — Кажется, нам Тарантин что-то хочет сказать?
— Ничего не хочу.
— Ты не знаешь слов на букву А? Егор подумал и сказал:
— Акеан.
— Не акеан, а океан, — поправила его Елена-Васильевна. — Начинается слово с буквы О.
Буква А, написанная на доске, обиженно пожала плечами. «Так тебе и надо!» — подумал Егор. Хорошо, что нет а-кеана, есть о-кеан. Он большой и шумит. Буква О набежала волной на берег, буква же А утонула. Нет её. И слов на А тоже нет, кругом О. Без буквы А все живут припеваючи.
Егор подогнул под себя ноги, потому что очень устал.
— Тарантин, почему ты на сиденье с ногами забрался? — воскликнула Елена Васильевна. — Сядь правильно: руки — на парту, спина — прямая!
Егор сел: руки на парту, спина прямая. И так десять лет сидеть? Эти десять лет даже вообразить невозможно, потому что столько он ещё и на свете не жил. А всего-навсего первую букву начали изучать.
«Может, мне сразу во второй класс идти? — подумал он. — Зачем учиться в первом классе, если я читать умею, считать умею и писать крупными буквами умею? Поучусь немного во втором, а потом в третий пойду. Быстро школу закончу».
Егор очень обрадовался, что нашёл выход из положения. Он закрыл букварь, застегнул ранец и пошёл.
— Тарантин! Егор! — растерялась Елена Васильевна.
— До свидания, — сказал Егор. — Арканя, пойдём! — Он махнул другу рукой.
Арканя с шумом вытащил ранец и побежал за Егором. Он догнал его в коридоре.
— Ты куда?
— Очень долго нас, Арканя, учить будут. Сегодня только с А начали, а в алфавите вон сколько букв! Завтра пойдём сразу во второй класс.
— Я читать не умею, — засомневался Арканя.
— Тарантин! Федин! — Елена Васильевна бежала по коридору. А раз за тобой гонятся, значит, надо убегать, это всем известно.
— Давай в лес! — крикнул Егор, прыгая с крыльца.
Они побежали по знакомой тропинке в лес. Тропинка петляла между домами, огородами, деревьями, но они бы здесь не заблудились даже в самую тёмную ночь.
Егор с Арканей жили в посёлке, который назывался Сосновый бор, потому что всюду росли сосны.
Посёлок стоял на правом берегу Камы. А на левом раскинулся большой город с заводскими трубами, многоэтажными домами. Многие жители посёлка ездили в город на работу.
Улицы посёлка, словно просеки в лесу, даже названий не имели. Дома, которые стояли на самом берегу Камы, считались Первой линией, подальше — Второй, Третьей. Всего семь линий. Последняя, Седьмая, — уже настоящий лес. В этом лесу расположился дом отдыха «Сосновый бор», где работал плотником отец Егора.
Мальчики бежали во весь дух. Самым опасным местом была Четвёртая линия — центральная в посёлке. А на центральной улице, конечно, всегда много народу. Здесь и магазины, и культурные объекты. Из объектов самый значительный — кинотеатр «Луч». Очень трудно перебежать Четвёртую линию так, чтоб тебя никто не увидел и не узнал.