Коломна
Шрифт:
– Нет. Ей управляют. Ты видел шар?
– Да, но…
– Вот здесь старая труба… давай за мной, живо!
Беглецы нырнули в трубу вовремя. Позади, в овраге, вдруг послышался душераздирающий рев, а к небу взметнулось дикое все пожирающее пламя.
Труба оказалась довольно-таки узкой, едва проползти. Впрочем, не столь уж и долго пришлось там пробираться: уже через пару минут, нырнув в узенькое оконце, Орво и Ратибор оказались в гулкой темноте подвала.
– И что теперь? – тихо спросил юноша. – Я так понимаю, она ж может и весь этот дом сжечь?
Выглянув в окно, десятник мотнул головой:
– Вряд ли. Встроенный огнемет требует много энергии. Хотя трупов там предостаточно… И все же какое-то время у нас есть.
– Нам может помочь шам, – вспомнил Рат. – Мой друг. Он поставит густой туман и мы…
– Туман?! – саркастически хмыкнул десятник. – Да пойми ты – киборгов специально создавали для разведки и диверсий. Что им туман?
Юноша упрямо наклонил голову:
– Все равно! Надо использовать любую возможность.
– Что ж, пожалуй, ты прав.
Отойдя от оконца, десятник едва не упал, споткнувшись о разбросанные там и сям ведра. Как видно, в этом подвале когда-то в стародавние времена был склад или подсобка. Кроме ведер, вдоль стен были сложены какие-то метелки, швабры – вернее, то, что от них осталось за много-много лет.
Струя пламени ворвалась через окно неожиданно, и слава всем богам, что беглецы уже успели оттуда убраться.
– Она чует нас, что ли? – обернулся на ходу Ратибор, морщась от волны хлынувшего из подвала жара.
– Может, и чует, – поднявшись по лестнице в коридор, десятник бросился на кухню, ибо все остальные пути, увы, уже были отрезаны появившейся во дворе графиней. Нет, не девочкой – сделанной для убийства машиной.
Едва беглецы вбежали на кухню, как весь коридор запылал, охваченный пламенем.
Рат лихорадочно соображал, что делать, ибо его спутник, этого, похоже, не знал.
Где-то нужно было хотя бы ненадолго укрыться, спрятаться, перевести дух. Где бы только? Ну, не здесь же, среди сковородок, начищенных до зеркального блеска, кастрюль и прочей кухонной утвари, расставленной в строгом порядке чернокожим поваром Зигги. Увы, не помог этому парню его древний патлатый бог.
– Туда! – усмехнувшись, Рат указал рукой на запертый холодильник с пленником-шамом. – Там она нас точно не почует.
– Загнать себя в ловушку? – Орво дернулся было, но тут же замолк… и чуть погодя, засмеялся: – А ведь ты, парень, прав. Киборги – существа логичные. Вряд ли графине и в голову такое придет.
Вот что Рату в десятнике нравилось, так это его решительность: настоящий был командир, сказал – сделал, без всяких вредных в бою сомнений.
Не прошло и минуты, как беглецы уже открывали тяжелую дверь старой холодильной камеры. Сидевший в углу шам дернулся, выпростав глазные щупальца навстречу гостям, и, узнав Ратибора, успокоенно хмыкнул:
– Вы пришли за мной?
– Мы пришли к тебе. Видишь ли…
– Я понял, – узник либо догадался, либо подслушал чужие мысли (хоть Рат этого сейчас и не понял), впрочем, это было сейчас не очень важно. – Вашего киборга взял под контроль оператор. Что ж, спрятаться здесь – вполне логично. Однако, боюсь, это убежище весьма недолго нам послужит. Кио, конечно, поначалу обыщет весь дом, а уж только потом заглянет сюда – но ведь заглянет же! К тому же, здесь могут вскорости оказаться те, кто на вас напал.
На какое-то время в камере установилась тишина: беглецы напряженно прислушивались к доносящимся снаружи звукам и не менее напряженно размышляли о своем не особенно-то комфортном положении или, говоря простыми словами – о той заднице, в которой сейчас оказались.
Увы, долго им думать не дали. Девушка-киборг оказалась весьма сообразительной и проворной. Не прошло и пяти минут с того момента, как Орво и Рат укрылись в узилище, как в дверь что-то гулко громыхнуло. И тут же донесся железный лязг и жужжание – кто-то явно взрезал замок… Можно было догадаться – кто.
– Встань слева от двери, – глянув на Рата, глухо распорядился десятник. – Пули ее не остановят. Ударишь мечом, как только войдет. Я, увы, не смогу… Цель в шею, возможно, удастся перерубить проводку. Ударишь – и сразу бежим к лесу.
– Хорошо.
Ратибор вытащил из ножен клинок, примериваясь, как лучше и ловчее ударить…
Снова ухнуло. Дверь затряслась, словно больной в лихорадке, и вот уже появилась щель, в которую просунулось что-то блестящее, острое… Еще удар, и врата узилища со скрежетом распахнулись, и на пороге возникла худенькая девичья фигурка – безжалостная боевая машина, созданная для убийств.
Ну, здравствуй, девочка-смерть… Здравствуй – и прощай!
В спертом воздухе камеры меч просвистел разящим смерчем. Сильный и ловкий удар сделал бы честь любому воину… А здесь, увы, не сработал.
Раста просто подставила руку, между пальцами которой тускло сверкали острые металлические штыри. Они захватили клинок и тут же безжалостно его сломали.
Жалобно звякнув, обломки лезвия упали на пол. Юноша дернулся вправо, уходя от удара штырей, перевернулся через голову, отпрыгнул…
Гулко – так, что заложило уши – громыхнул выстрел…
На миг наступила тишина… а потом послышался обиженный девичий голос:
– Почему? Почему ты стреляешь в меня, верный Орво?! А ты, Рат, чего разлегся? Вставай! Где все наши? О-ой!
Раста вдруг схватилась за голову и медленно села, точнее сказать – сползла по стеночке на пол:
– Я… я слышу голоса… Они приказывают. Я должна… должна…
– Дверь!!! – яростно заорал шам. – Захлопните дверь, скорее!
Ратибор и Орво, не сговариваясь, бросились к выходу… Послышался скрежет, и в узилище вновь наступила гулкая полутьма. Гулкая, но не смертельная – что было по нынешним временам вовсе не так уж плохо.