Колония
Шрифт:
В их жизни хватало всего, бывали и потери от зубов хищников или же в результате несчастных случаев. Нашлась также парочка тех, кто решил вдруг вспомнить добрую традицию Дикого Запада и вышел на большую дорогу. Один молокосос так и вовсе умудрился сколотить банду из десятка подростков, которую, также по давней традиции, выследил и уничтожил отряд ополченцев. Здесь не работали законы Соединенных Штатов Америки, не пользовались популярностью адвокаты-крючкотворы, но зато действовал простой и суровый закон фронтира.
Однако далеко не все жители Колонии считали ее землей обетованной. К примеру, Ник Лозен всем своим существом ненавидел ее. Он оказался здесь в ссылке после одной неудачной операции. Единственная случайность поставила крест на его карьере. А главное – он даже не мог отказаться от этого назначения, так как попросту был лишен выбора. И вот теперь он обеспечивает безопасность на Колонии, а фактически является все той же подопытной крысой, что и остальные поселенцы.
Он как раз сидел за столом в своем кабинете и уже в тысячный раз думал над своей злой судьбой, когда в дверь постучали. Нужно собраться и ни в коем случае не выказывать слабость, ведь он – лицо, облеченное здесь вполне реальной властью. Именно ему подчиняется единственное воинское формирование на Колонии, рота егерей. Местные могут собрать только ополчение, временное подразделение. К тому же у них серьезные проблемы с боевой подготовкой. Умение стрелять еще не делает человека бойцом.
– Разреши, Ник?
– А-а, это ты, Джим. Заходи.
Лозен сделал вялый жест, приглашая пройти картографа, состоявшего в штате исследовательского института по эту сторону портала. Они были довольно дружны, любили посидеть в теплой компании, которая зачастую состояла из них двоих. Джим поспешил воспользоваться приглашением и вошел в кабинет, неся в руках какой-то грязно-серый сверток.
– Что ты там притащил? – вяло полюбопытствовал начальник службы безопасности.
В ответ на это Джим довольно бесцеремонно водрузил свою ношу на стол, напрочь проигнорировав возмущение товарища. Ну да, вещица оказалась весьма грязной, и на столе ей явно не место. Но картограф словно и не замечал ничего.
– Вот, гляди.
– На что? На грязный метеозонд, который притащил тебе какой-нибудь очередной охотник или фермер в надежде на получение премии. Кстати, ты ему ее выписал?
– Разумеется, выписал.
– Угу. Тогда выходит, что этот зонд твой и ты получил новую партию данных, которые не зафиксированы ранее в результате потери связи. Там что, фотоснимки золотых россыпей?
– Нет. Золотых россыпей на карте памяти нет.
– Очень жаль. А то я думал, что нам повезло и мы теперь можем выторговать себе возвращение на Землю. Мне, в отличие от тебя, здесь не нравится. – Ник заметил, как Джим окинул его ироничным взглядом, и, не выдержав, вспылил: – Может, уберешь с моего стола этот свой грязный шарик! – спихивая на пол зонд, рявкнул он.
– Это не мой зонд, – покачав головой, возразил Джим.
– Да какая мне разница, твой он или нет!
– Хорошо, – все так же спокойно продолжал Джим, – я скажу по-другому: это не наш зонд.
– Что ты хочешь этим сказать? – вперив взгляд в грязно-серый изорванный кусок полимерной ткани, растерянно произнес Ник.
– А то и говорю. Никто из нас не запускал этот зонд. У нас они вообще другие.
– Но кто же тогда?
– Судя по тому, что на нем имеется маркировка на русском языке…
– Русские?! Здесь?!
– Угу. Похоже на то.
– А где именно, выяснить удалось?
– Не имею ни малейшего понятия. Судя по последним снимкам, зонд двигался то ли над морем, то ли над океаном. Мы слишком мало знаем об этом мире. Так что они могут быть как за тысячи миль от нас, так и за сотни.
– Русские. Господи, но почему именно они…