Чтение онлайн

Большую часть бухты составлял необыкновенно белый пляж. Тот самый, что преследует нас в тревожных снах после трудного зимнего дня, тот, что завораживает яркими картинками буклетов туристических фирм, что отложился раз и навсегда в воображении развратным придыханием красавиц из рекламных роликов. Здесь надо снимать «Голубую лагуну» и бить баклуши, чтоб я лопнул! Баклуша должна быть большая, мягкая и бархатистая на ощупь. Я сразу не вспомню, что это такое, но пусть она будет рядом в тот миг, эта Баклуша. И вот… лежишь ты на белом, чуть шипящем от ленивых движений песочке, и в страшный лом тебе бить ту Баклушу палисандровой бейсбольной битой, которая почему-то лежит рядом.

И ты лишь лениво толкаешь на все согласную Баклушу сухой голой пяткой. А та мягко пыхтит, мол, отстань, чувак, я загораю… Впрочем, вполне может быть, что Баклуша — это что-то отечественное, деревянное, твердое и тупое. Никак не подходящее к образу такого «сейшельского» пляжа. Эх…

— Катрин, доклад…

— Все спокойно, командир, гаруда ушла куда-то. Ногами.

— Принял.

Пальмы на берегу стояли ровной стеной. Можно применить к пальмам слово «матерые»? Пожалуй, нет, это что-то от сибирских лесорубов. Хорошо, тогда так — солидные «передовые» пальмы. В бухте Южного Форта тоже есть пальмочки, коими гордится весь анклав, но эти гораздо круче. На переднем плане стояли высокие, странным образом как бы надломанные у вершины деревья, синхронно покачивающие длинными изумрудными листьями. Здесь у них нет необходимости перехватывать океанские ветра. Согласно розе ветров шторма чаще всего летят с запада, а с той стороны бухту надежно прикрывают зеленые холмы.

У подножий наверняка водятся местные рептилии, и самые банальные ящерки будут накачанными, гигантскими, как и гекконы.

Пальмы были нескольких видов, одни — точно кокосовые, других не узнал, может, там и финиковая есть. Нужны нам финики? И какое время сбора урожая кокоса на местных плантациях, не осень ли? Кто знает экзотику эту, может, они тут круглогодично растут, как помидоры в китайских теплицах. А орешки-то большие, это видно хорошо, обязательно наколотим. Чуть выше пальм и ближе к холмам лежала узкая полоска смешанного леса, даже не леса скорее, а высокого кустарника — можно разглядеть папоротник и лавр. Вот там босиком ходить не рекомендуется, это не пляж: и змеи могут быть, и тарантулы какие-нибудь, упаси господи. Выше начинались те самые невысокие ели и сосны канарского типа, которые своими иглами длиной до тридцати сантиметров словно прочесывают туман и таким образом возвращают влагу в почву.

Особого богатства местной фауны мы не ожидали. Видовой состав островов всегда беден и является результатом случайного занесения некоторых видов, обычно птиц, рептилий, насекомых. Крупная зверушка сюда не приплывет.

— А как же пещерник! — возмутился на одном из штабных заседаний Гоблин. — Тут что, ему не в масть? Могут скидывать.

— Если такое десантирование на островах и происходит, к чему я пока не нахожу никаких оснований, то вряд ли Смотрящие выберут столь несообразную среде модель «Пещерник», — усомнился профессор.

— А какую выберут? — осторожно спросил я, предчувствуя нехорошее.

— Кого-то из кошачьих, — легко предположил Гольдбрейх. — Да-да, крупную кошку с повышенными боевыми возможностями! Это будет очень интересно, непременно сфотографируйте и опишите!

Утешил, елки!

— Саблезубого тигра скинут, — с мрачным видом помог чрезмерно увлекшемуся ученому Костя. — Махайрода поддутого с восемью клыками…

Что же, и к такому мы готовились, да.

Сталкеры уже два раза выскакивали на берег, ненадолго уходили в заросли, осматривали местность. И каждый раз я садился к «максимке», подстраховывая группу: напугал всех чертов профессор своим «махайродом». Пока разведка никаких значимых открытий не принесла, вокруг была только девственная природа. И Боцман, достаточно вышколенный на учениях, ни разу не залаял. Мы терпеливо ждали — торопиться некуда, сегодня «Клевер» дальше не пойдет, заночуем тут, согласно первоначальному плану экспедиции. Юре Вотякову с Хвостовым еще предстоит, выбрав удачное место, установить связь со Входным или Штабом и, если успеем сегодня, запустить чудо-шар — по погоде и свету…

От первоначально запланированной установки на пустом острове радиомаяка отказались после долгих споров — по соображениям стратегическим. Коллегиально решили, что выдавать место расположения архипелага есть то же самое, что подарить его какому-нибудь активному селективному кластеру, не имеющему карты, аналогичной нашей. Сажать же тут людей на постоянное или вахтенное проживание перед зимним штормовым сезоном просто опасно — им никто не сможет помочь в случае чего. Решили так: если острова обжиты, то маяк будем ставить по договоренности. Хотя я не представляю, кто тут согласится жить, кроме людей, самой своей природой готовых к одиночеству.

— Дядя Федя! — раздалось снизу слева громким свистящим шепотом.

Я резко развернулся на крыле мостка, опустил голову и сразу ухватил взглядом настороженные пацаньи глазенки.

— Можно я выйду? Вопрос есть…

— Поднимайся.

Курточка у парня чистая, переоделся, руки помыл и даже причесался. Тимуровец, да и только, красного галстука не хватает.

— Чего хотел?

— Дядь Федь, я уже того, на два раза там все… аж блестит, — почти вовремя спохватившись, доложил штрафник.

— Ты жало-то прикуси, юнга. Материться на судне можно только старшему командному составу и сталкерам. Продолжай.

— Разрешите на борту постоять! — Мальчишка вытянулся в струнку. А глаза косят так, что один смотрит на меня, а другой — на вожделенные пальмы и белый песок сувенирного пляжа. — Ну, дядя Федя, пожалуйста… Я тихонечко!

Как ему хочется приключений! Дай сейчас команду — на танк побежит без гранаты, причем от танка болты полетят. Он именно ради этого удрал из России — ради этих романтических островов и кругозоров с вершины холма, трапециевидных листьев пальм, криков взволнованных чаек над головой, взлетающих над акациями вьюрков и поджидающих в кустах махайродов.

— Товарищ командир, очень прошу… Я потом еще раз все помою, добровольно!

Есть такие моменты, когда важное для судьбы человека необходимо сделать правильно и быстро, за секунды… Первый раз отец взял меня с собой в таежную экспедицию, когда мне не было и восьми лет. Страшно представить, что бы с ним сделала мать и вышестоящее начальство, случись со мной что-нибудь в тех непролазных дебрях Подкаменной Тунгуски. Но он взял, придав тем самым мощное ускорение в реальном начале моего жизненного пути, каждая секунда которого мне дорога и пересмотру не подлежит. Каждого из нас надо вовремя пнуть под задницу, вот что я вам скажу.