Колонизатор
Шрифт:
Ещё пуговиц накупили. И медных, и костяных, и перламутровых. Недорого вышло оптом.
Ножницы с иголками брать не стали. В 21-м веке они и качеством лучше, да и дешевле намного.
Фонари и лампы керосиновые уже добирали до кучи. Немного. Скорее из-за того что они медные - красивые и долговечные. Да и керосин всё же легче мне таскать, чем батарейки или карбид.
Закупились чаем, просто большими ящиками. Дорого. Самый дешевый черный чай, который удовлетворял моему вкусу, стоил по три шиллинга за фунт. И купили мы его много, выбив пяти процентную оптовую скидку, в бакалейном магазине со знакомым с прошлой жизни названием Lipton. Правда чайного бренда такого ещё не существовало.
Упакован байховый чай по фунту и по полфунта в деревянные шкатулки с выдвижной притертой крышкой. Мне понравилось. Да и сами шкатулки потом найдут своё двойное применение у нашего народа в быту. Русские этим всегда славились - двойным, тройным назначением вещей. Даже если эти вещи совсем не предназначены к такому - типа, изладить умывальник из пятилитрового пивного кэга...
Чай - индийский дарджилинг, черный, а не китайская сушеная травка, которая пока продаётся тут в зелёном виде.
Китайский чай в Англии широко распространился как побочный продукт торговли наркотиками. Так называемые чайные клиперы везли английские промышленные товары в Индию, из Индии в Китай - опиум, на обратном пути затариваясь чаем, чтобы не делать порожних рейсов. К тому же шумиха по поводу чайных гонок клиперов прикрывала красивым пиаром нехорошую торговлю королевской фамилии, богатство которой поднялось на наркоторговле. Даже две войны в Китае Англия провела за право без ограничений торговать там индийской наркотой.
А вот индийские чаи да и цейлонские англичане уже наладились производить уже сами при возросшем спросе на этот напиток в Метрополии.
После шопинга выехали из Лондона и покатили неспешно, ища местечко по глуше для перемещения домой. Искать пришлось долго и мы сильно проголодались, так как боялся я покупать продукты в лондонских забегаловках для народа. На мой взгляд антисанитария там процветала просто жуткая.
Так и катили неспешно и довольно долго на голодный желудок. Пока в редкой рощице, скрывающей нас от дороги на Виндзор, я открыл темпоральное "окно" домой.
Да… ««Неандерталь»» уже стал для меня домом, а Москва моего осевого времени всё дальше отодвигалась от меня и становилась всё более чуждой. Там я никому не нужен, а тут у меня семья, жена, сын, куча новой родни со стороны жены, мои люди за которых я в ответе.
Мои кони…
Моя соль…
Мои колосящиеся поля…
Моя земля…
Чувство сопричастности ко всему этому, которого никогда не было в моей долгой жизни.
Выехали из темпорального "окна" около строящейся кузницы, которую уже подняли на уровень подоконника. И уткнулись в ограду из спирали Бруно, которую временно соорудили вокруг строительства от шастающих сюда со степи гиен. Более умные хищники с нами уже старались не связываться. А эти наглые и глупые. Хотя выстрелов уже пугаются.
Джо работал наравне с мужиками из артели каменщиков, крутил ручку малой бетономешалки, приготавливая на всех раствор.
Камни нарубленные в Аджимушкае лежали рядом кучей. Разного размера, что меня удивило.
Но артельщики довольно споро обкалывали лишнее с ставили стены кузницы полигональной кладкой.
– Хелло, Ян, - радостно замахал мне кузнец, - Ты прямо джентльмен, я посмотрю. Так похож в этой одежде на пастора Методисткой церкви из соседней со мной субурбии. Только ошейника не хватает.
– Какого ошейника? – удивился я, - открывая импровизированные ворота из жердей и колючей проволоки.
– Ошейника раба божьего, который носят у нас все священники. Для кого ты так вырядился?
– Для королевы Виктории, - ответил я, смеясь.
– Правда, что ль?
– У вас пожрать что есть, а то мы с Пахомом голодные как стая гиен.
– Шабаш, братцы, снедать будем, - крикнул артельщик. – Неси сюда харч.
Хоть мы и говорили по-английски, но артельщик нас каким-то образом понял.
Пахом завёл фургон за ограду и деловито насыпал в торбы овса и повесил из на конские морды.
– А что вы такие голодные, раз из Лондона? Там что недород? – поколол меня Джозеф.
– Да нет… Всего полно. Только готовят всё грязными руками, да и на вкус их пища дерьмо дерьмом, даже в хорошем ресторане.
Пока мы беседовали, каменщики расстелили достархан из куска чистой бязи и выложили огурцы, редиску, вареную картошку в мундире, хлеб и варёные яйца.
– Яйца откуда? – спросил я.
– С Тамани привезли, - ответили мне каменщики. – Соль просили. Дали им немного.
– Кто распорядился? – приступил я к допросу.
Вот на три дня оставить хозяйство нельзя без догляду.
– Жмуров. – Отвечают, - Мы, барин, сами чужого не берём. А Жмуров он от тебя приказчиком поставлен.
– На сухую есть будем? – спрашиваю.
– Вода есть, - улыбаются. – Извини, но квас уже весь выпили. Жарко сегодня.
– Тогда бери котелок, и ставь воду на костёр. Чай пить будем. Эх… хорошо дома, но жарко.
Снял я сюртук и котелок, положил на облучок. Не хватало только ещё пропотеть и провонять.
Потом вынул из фургона две фунтовые коробки чая – одну кузнецу в подарок, другую артельщикам на общак в качестве поощрения.
А Джозеф, пока накрывают достархан и готовят кипяток для чая, суёт мне лист миллиметровки с планом будущей кузни и подворья.
Так, смотрю, всё по уму задумано…
– Инженер чертил, я только пальцем тыкал, - поясняет кузнец.
– А это что тут будет? – заинтересовался я.