Коловрианская Дева
Шрифт:
Кристина, хотела было возразить, ведь, она так и не вернула своё, но грозный взгляд отца, пресек ее попытку.
И лишь удалившись на некоторое расстояние, она вновь набросилась на сестру.
– Отдай жемчужину, слышишь? Отдай!
– Нет ее у меня!
– Как это нет? Ты врешь, чтобы оставить ее себе!
– Дядя забрал ее, у него и спрашивай!
Внутренняя перепалка сестер, со стороны походила на игру, но на самом деле ничего общего с ней не имела.
– Ну вот, теперь и дядя в курсе твоих выходок!
– Я ничего плохого не сделала! – Майрина вдруг за секунду изменила тактику, – почему это твоя жемчужина? Почему ты ее спрятала? Чего я не знаю?
– Так я тебе все и рассказала! Глупая ты еще! Не доросла, чтобы с тобой обсуждали серьезные темы! – Кристина сделала важный вид, – подожду, пока дядя сам вернет жемчужину, а ты не вздумай даже смотреть на нее!
И взбив воду хвостом, перед самым носом сестры, стремительно рванула вперед.
Майрина озадаченно обернулась назад. Что ж это за загадка такая? Почему ей никто не хочет ничего говорить? Ведь она нутром чувствует, что от нее что-то скрывают. Она стала медленно плыть обратно, стараясь оставаться не замеченной. И любопытство, и обида подтолкнули Майрину еще к одному очень непристойному поступку. Подобравшись так близко, чтобы можно было уловить волну, по которой шла беседа, Майрина прислушалась.
– Ты сам виноват, Парфир. Столько времени скрывать от нее правду, чтобы одним днем оказаться неспособным на объяснения. А ведь девочка выросла, рано или поздно все равно придется!
– Да не могу я! Не могу я все ей рассказать! – Парфир, как заведенный. передвигался по краю Рифа, – я уже потерял ее мать и не хочу потерять еще и дочь!
– Отец, дядя прав, Майрина уже не ребенок и сегодня, я уверен, она догадалась, что от нее что-то скрывают, – Тристан более чем серьезно подключился к разговору.
– Как? Как мне рассказать ей, отчего погибла ее мать и почему я все это время скрывал правду о жемчуге? – Парфир в отчаянии опустился на выступ Рифа и склонил голову.
Услышав слова отца, Майрина дернулась в сторону, нервная дрожь пробежала по позвоночнику, сердце стянуло тисками и удары его стали болезненно отдаваться по всему телу.
– Русалочий жемчуг, потому и назван русалочьим, что сотворить его может только русалка. А Найдина русалкой не была! – как ледяной водой окатил дядя.
ГЛАВА 4
Майрина невольно задохнулась от последних слов, дыхание от услышанного сбилось, губы посинели еще сильней. Не русалка? А кто же? Мысли сдавили ей горло и стало трудно дышать, грудь вздымалась от волнения.
В голове был полный хаос, теперь вся правда казалась сплошным кошмаром и Майрина на секунду сильно зажмурилась и быстро открыла глаза, желая, чтобы все это оказалось сном.
Но, нет.
Это не было сном и Майрина поняла это сразу, как только открыла глаза. Паника и внутренняя дрожь только усилились, одновременно с всплывшим в голове вопросом. Тогда кем была ее мать? И кто сама Майрина?
Паника росла, смешиваясь с промерзлым страхом. Дыхание сбилось и в этот момент Майрина сорвалась, нервы не выдержали эмоциональной нагрузки и русалка, с силой оттолкнувшись хвостом от толщи воды, рванула вперед.
Вытянув руки вдоль тела, всем туловищем устремляясь вперед, ее скорость стремительно росла. Сознание Майрины на какое-то время попало в ловушку эмоций, с которыми ей предстояло справиться. Но боль в груди не утихала. "Мама не русалка!" – сверлила голову мысль. Но кто тогда? Как отец мог это скрывать и почему? И о каком русалочьем жемчуге они говорили? Как могла невинная шалость с сестрой вылиться в столь убийственную правду?
Мама Майрины, по словам отца, погибла, когда той было не больше года. Сильный шторм унес тогда всего одну жизнь и русалочка была слишком маленькой, чтобы задуматься, почему лишь одна оказалась так слаба перед родной стихией. Ведь шторм не может повредить морскому народу. Почему раньше она не думала об этом? И отец, и любимый брат Тристан, и даже, пугающий ее дядя, знали обо всем и скрывали. Вся ее жизнь была обманом…
Разрывая море, неслась Майрина вперед, глотая слезы, забыв про время и расстояние, забыв обо всем на свете, потому что сегодня ее жизнь изменилась. В беззаботную и беспечную жизнь ворвалась правда и как с этой правдой теперь жить, она не знала.
Окончательно потерявшись в своих мыслях, Майрина даже не заметила, как изменилось море, подводное течение стало холоднее, вода потемнела, коралловые наросли вокруг исчезли и тут…
Майрина со всей скоростью врезалась в стену водорослей и невольно замедлилась. Длинные, устремляющиеся вверх, узкие ленты водорослей бурого цвета, согнулись от резкого вторжения и словно живые стали оплетать тело русалки.
Каньон Буры – так называлась эта часть моря, и Майрина слышала о нем лишь однажды.
Цепкие, не смотря на свою гладкую поверхность с одной стороны водоросли, тут же обмотались вокруг талии и хвоста, а некоторые уже вплелись в волосы, расплывающиеся по воде длинными прядями. Майрина дернулась, пытаясь сорвать их с себя, но резкие движения лишь разбудили соседние водоросли и те в свою очередь оплели ее тело. Страх и неопытность в подобных ситуациях накрыл Майрину с головой. Русалка забилась, словно рыба в сетке, приводя в движение целый лес бурых водорослей. Сердце затрепетало, забилось, почувствовав, как саргассовы нити оплетают ее, стягиваются на руках, проникают в волосы, покрывают лицо, царапая душу страхом остаться здесь навсегда.
Удар хвостом, единственным своим оружием, оторвал Майрину от сгустка наложившихся водорослей и протолкнул вперед. Оборвавшиеся при этом водоросли, свисли по всему телу, чтобы через секунду вновь смешаться с соседними, образовывая новые и новые слои на теле, руках, хвосте. Майрина рвала их руками, пытаясь освободить глаза, но лишь сильнее запутывалась в них. И снова оттолкнувшись хвостом, она сместилась вперед, и снова, новые, затронутые в движении водоросли, обхватили ее тело и снова, и снова, с каждым разом отрываться от пут, сковывающих движения, становилось все сложнее. Силы покидали Майрину, и она с ужасом понимала, что эта ловушка может стоить ей жизни.