Чтение онлайн

Задумчивый Фридрих, сосредоточенно разглядывающий каменную луковку, вдруг встал, подошел к стене и приложил к ней руку. И не просто так приложил, а с намерением.

— Я не пон… — начал Сокол и тут же восхищённо выдохнул: — Ух ты!

Из-под руки выдвинулась (или вытекла?) из стены каменная полочка.

— Потерянный родовой дар вернулся? — шёпотом, словно боясь спугнуть, пробормотал Петя.

Фридрих посмотрел на свою слегка светящуюся тёплым жёлтым светом ладонь и кивнул:

— Можно идти. Я смочь запечатывайт проход.

Лаборантов выволокли из комнат и потащили обратно — вниз по лестнице, по коридорам, до лаборатории. Остальные гордо слезли сами и дошли своими ногами. Последним шёл Фридрих. Что-то он делал такое, что стенки коридора словно шли рябью, и на них вспучивался сперва небольшой такой каменный валик. По мере продвижения он тёк вслед за нами и ставился толще.

— Чтобы в одном месте сразу много не брать? — уточнил я.

— Точно так, — кивнул он. — Я опасайтся, если взять сразу много, не выдержайт кладка или свод. Помаленьку везде. Хватийт, чтобы перекрывайт выход.

— Разумно.

Если смотреть, как разрастаются текучие каменные валики, бегущие нам вслед, и коридор за нашими спинами постепенно смыкается на манер глотки огромного животного, становилось не по себе.

— Господа, — Кнопфель тревожно озирался, — вы действительно хотите оставить нас здесь?

— Да, — твёрдо оставил Сокол. — У вас будут сутки, чтобы собрать всё необходимое. Инвентарь, лабораторные журналы, что там ещё…

— Но замуровать?!

— Ни за что не поверю, что у вас отсутствуют приличная система вентиляции и запас еды недели на две. — Иван помолчал, и только каблуки стучали по каменному полу: — Так?

— Так, но… Сам факт…

— Тем меньше у вас будет возникать глупых идей пробить себе выход на поверхность или, хуже того, взорвать. Сидите тихонечко и ждите. Мы явимся максимум через двое суток.

Профессор только горько вздохнул. А что ему ещё оставалось?

ЗАКРУГЛЯЕМСЯ В РОТЕНБУРГЕ-ОБ-ДЕР-ТАУБЕР

Двери, ведущие из лаборатории на сторону замка Топплер, замуровали похожим же образом. Фридрих действовал с максимальной сосредоточенностью и был не лишён торжественности.

Мы наблюдали со стороны, отступив из пустого лабораторного зала в коридор и негромко переговариваясь.

— А ведь выходит, у него теперь три магических дара против папкиного одного, — прикинул я.

Сокол задумчиво покивал и сказал совсем тихо:

— А ведь это означает, что теперь именно он — наследник. По их древнему праву. У старших братьев-то только стальная броня, больше ничего нет.

— Больше того вам скажу, — добавил Петя. — По германским старинным законам Фридрих теперь имеет права вызвать папашу на магический поединок и доказать своё превосходство в бою. Не до смерти, конечно.

— То есть, смысл поединка — не убить, а победить? — Серго, кажется, даже немного удивился.

— В их случае — именно так. Это, как видишь, по опыту Вильгельма Правдоруба стало ясно.

— А-а, так там тоже спор из-за главенства был?

— Очень похоже.

— Погодите, — не понял я, — а как же история с этим дядькой, которого сперва не убили, а просто вред причинили? Что за поединок такой — без вреда, пусть даже и не до смерти?

— Вот поэтому со времён Первого Вильгельма никто этим правом ни разу и не воспользовался, — поучительно поднял брови Петя. — Не думаю, что Фридрих рискнёт. Во всяком случае, пока не освоит оба пробившихся дара как следует. А там уж могут быть варианты.

— Да ему тогда и первый дар надо осваивать, — невесело усмехнулся Иван. — Он же у него совсем никудышный был, на отметке, близкой к нулю, даже визуально не фиксировался, только в следовых значениях через приборы… — великий князюшко повернулся к изумлённому Петру и наставительно сказал: — Да, я тоже читал доклады из той зелёной папки. Не такой уж я дуболом, — и добавил задумчиво, переводя взгляд на колдующего с камнем Фридриха: — Проверять надо. Шанс прикидывать…

Закончив с замуровыванием, мы вернулись в замок Топплер, который по своим размерам был едва ли больше профессорского домика, а скорее даже и поменьше.

— Ну что, на улицу? — нетерпеливо спросил Серго.

— Может хоть на второй этаж посмотрим? — предложил Петя. — Оценим обстановку, пока мы здесь?

Гуськом поднялись мы по узкой поскрипывающей лестнице и оказались в комнате очень по-своему примечательной.

С одной стороны, похоже, что бывший хозяин переживал насчёт невеликости своего замка и стремился обустроить всё максимально «по-герцогски». А с другой — места-то почти нет, хоть ты тресни. Весь второй этаж вместе со стенами в нашу малую гостиную в Карлукском доме влезет. Поэтому впечатление получалось смешанное. Как будто кто-то не мог выбрать — спальню ему тут обустроить, гостиную или кабинет — и в итоге втиснул всё вместе. Комната была полна дорогой и довольно вычурной мебели, наставленной вдоль стен так плотно, что и пространства между предметами не оставалось. Мы сбились посредине комнаты на крохотном пятачке.

Всё свободное пространство стен было занято картинами, в том числе — большим и нарядным портретом мужчины в военном мундире, с муаровой лентой через плечо, с парой крупных немецких орденов, в которых я особо не разбираюсь и почему-то в парике по моде двухсотлетней давности и со шпагой.

— Это, надо полагать, бывший владелец? — спросил Петя, указывая на портрет.

Хаген, не строя зыбких предположений, подошёл ближе и прочитал подпись:

— Именно он и есть.

— Да уж, не повезло герцогу, — пробормотал Серго, оглядываясь. — Худоват-с оказался. Был бы дороден, как ранее Фридрих, глядишь, выжил бы.

— Не исключено, что ему за совершённые художества в таком случае отрубили бы голову, — возразил Сокол. — Вильгельм Десятый известен крутым норовом и быстрыми решениями. Извини, Фридрих, если тебя это задевает.

— Нет, всё так и есть, — ответил принц, хотя и нахмурился.

— А хорошо, что окна остались закрыты, — немного неуклюже увёл разговор в сторону от неприятной темы Хаген.

— Окна? — удивился Серго.

— Да. Ни птицы не забрались, ни белки. А то случалось мне пару раз навещать заброшенные дома — что там творилось, Боже упаси! А тут как было, так и осталось. Воздух, разве что, застоялся.