Кома
Шрифт:
В шоковом состоянии я добрела до дома и села на кровать прямо в одежде, даже не разувшись и не заперев входную дверь.
Оказалось, что расставание действительно было окончательным… И теперь он уже не позвонит мне и не предложит снова сойтись.
Боже, как это нелепо… И почему мне позвонили только сегодня, если его нашли вчера?!
Шок сменился болью, и я принялась рыдать. Делала это долго, упорно, со вкусом, каталась по полу, сметала вещи с каждого стола в квартире, и не только – с каждой поверхности, где хоть что-то стояло, короче, форменная истерика.
Через пару часов я слегка затихла, и тут позвонила Надька.
– Ты знаешь про Игоря? – с места в карьер начала она.
– Да.
– Плакала?
– Конечно, – прогнусавила я.
– Вы ж расстались, – сделала та нелогичное замечание.
– Ну и что! Я любила его!
– О, бедная моя… Даж не знаю, как тебя поддержать. – Егорова обожает сокращать слова. – Лучше б этот хрен Яшка разбился! Но вместо этого он разбил мое сердце… Несправедливо! А Игорь такой хороший был…
– Да…
– Ужас. Такие молодые гибнут. И славы не успел добиться, а ведь так мечтал…
– Да…
– Тебе шибко плохо? Мне приехать?
– Да…
Уже через час Надька была у меня. Я снова ревела, рассказала, что меня уволили, а потом повысили, что по моей вине мы поругались с Игорем и вообще я всегда портила ему жизнь, вместо того чтобы хоть раз по-человечески сказать ему о своих чувствах. Надька же бегала из кухни в комнату и обратно, подавая мне то чай, то коньяк, то смесь из чая и коньяка, то шоколадки и печенье. А потом и вовсе суп разогрела, и есть мы сели уже вместе. Разместились в комнате, прямо на кровати. Тарелки и приборы ставили на пододвинутые стулья.
– Последний разговор наш был такой ужасный, – делилась я скорбными воспоминаниями, ощущая весь груз своей вины. – Он отрицал, что звонил мне, и велел забыть о нем навсегда.
– А он звонил тебе?
– Ну да. В воскресенье поздно вечером. Даже не знаю, который был час. Вроде бы он вернулся в дом двоюродной бабки забрать остальные вещи. И вообще, вел себя как-то странно. Я даже не поняла толком, зачем он туда поехал и откуда у него ключи. Сказал, якобы я их сама ему дала.
– Да ну?
– Ну да.
– И чего потом? Извинялся, просил принять? Все как всегда?
– Нет, он вообще вел себя так, точно мы не ругались!
– А ключи ты правда ему не давала?
– Не давала!
– А ну проверь! Где сумочка?
– Украли!
– Ах, ну да. – Надька отхлебнула еще куриного бульона, поставила тарелку с ложкой на стул. – Слушай, это странно. Он звонит тебе в воскресенье, ведет себя так, точно вы не ругались, а когда ты позвонила вчера, он вел себя, словно вы все еще в ссоре, точнее – расстались, и отрицал, что тебе звонил?
– Да!
– Так, может, тебе это приснилось?
– Что именно? То, что он звонил в воскресенье или что я звонила вчера?
– Не знаю, – пожала она плечами. – Что-нибудь из этого.
– Вообще у меня такое чувство, словно я схожу с ума. Так что, может быть, ни того ни другого не было.
– А что-нибудь еще помнишь?
Я на минуту задумалась. Отставила пустую тарелку и сообщила:
– Да, когда я пыталась выяснить, зачем он вернулся в тот дом, он сказал, что мы там не были и вообще в субботу не виделись!
– Как это? Вы ж поругались в субботу? Или я путаю?
– Нет, в том-то и дело! А потом он сказал, что опаздывает на встречу, так как ее перенесли, а он в другом городе! Попрощался, сказал, что любит, и погнал! Странно, Эльвира сказала, что он спешил на встречу, когда разбился вчера. То есть он так и не встретился в воскресенье с этим продюсером и опять поехал к нему на следующий день? И снова сильно опаздывал? Какое-то загадочное совпадение.
– Надо выяснить! – Гостья неожиданно схватилась за телефон. После короткого разговора повернулась ко мне: – Как сказала Эльвира, он разбился в ночь с воскресенья на понедельник.
– А почему она сказала, что нашли вчера?
– Эльвира не в себе. Когда она мне первый раз позвонила с этой новостью, я тоже через слово понимала, что она говорит. Сейчас она заявила, что в понедельник в шесть утра позвонили в семью. Сама знаешь, как это. Пока ДПС дождешься, пока «скорую», пока сообразят позвонить…
– Не поняла. То есть он разбился ночью воскресенья, сразу после того, как мне звонил?
– Да, он, видимо, очень торопился на эту встречу… – Надька осеклась и воззрилась на меня с испугом. – Но ты говоришь… Как это?..
– Вот именно. Я звонила ему вчера днем! Когда меня уволили!
– Этого не может быть, потому что он был уже мертв!
Мы обе вскочили и забегали по комнате. Я боялась, что Надежда решит, что я чокнутая, и позвонит санитарам, чтобы меня забрали. Хотя еще сильнее я боялась, что она окажется в этом случае права и что я взаправду лишилась ума.
– А что это было тогда? – продолжила я вслух рассуждения о своей вменяемости-невменяемости. – Это в воскресенье я спала, и мне мог присниться тот звонок. Но вчера я была совершенно адекватна!
Надя приподняла бровь.
– Так ли уж? Коли шефу нагрубила. Всю жизнь его вылизывала.
Правда заколола глаза, и я рассердилась:
– Может, я и была слегка не в себе из-за увольнения, но как я звонила и что я слышала в трубке, я, поверь мне, помню! Я ж не совсем ку-ку!
Мы сели и еще немного подумали. Затем подруга выдала новую предполагаемую трактовку необычайных событий:
– Может, тебя кто-то разыграл?
Я ринулась отрицать невозможное:
– Что же, я голос любимого не узнаю?! Его интонации, его тембр, его словечки… Нет, это был он. Значит, Эльвира ошиблась. Именно вчера днем, а не в воскресенье ночью, после разговора со мной Игорь поехал куда-то и разбился.